Blog Post

Литературный Санкт-Петербург > Точка зрения > Как нас теперь называть?

Как нас теперь называть?

Недавно, путешествуя по Финляндии, мы с женой
зашли в магазин, где кассир, оформляя чек, назвала
ее “мадам”. Никто к ней раньше так не обращался. По
крайней мере, при мне. Я слегка удивился, но затем
взглянул на супругу со стороны, как бы глазами
европейского обывателя. Да, действительно – мадам.
А почему бы и нет? И возраст, и образование, и
должность в госучреждении… все соответствует. Вот
только в родном городе, так сказать, в культурной
столице, я не слышал подобных слов.

Этот случай привел меня к наблюдению за формами
обращения, расплодившимися в городской среде за
последнее время. Оказалось, что тема эта весьма непростая.
Каких только эвфемизмов не родилось в постперестроечное
время, когда слово “товарищ” стали вытеснять
из лексикона, а слово “господин” никак не “клеилось”
к бывшим товарищам (простите за каламбур). Вот,
к примеру, в доме, где живет моя дочь, прочел объявление
начинающееся словами: “Уважаемые собственники
жилья”. Очень интересно, а если ты не собственник?
Тогда что? Другое сословие?
В своей парадной увидел листок с обращением: “Дорогие
жильцы…” Более демократично, но все же… Както
заскочил поесть в кафе “Теремок” и услышал “сударь”
и “сударыня”. Мне понравилось, но за пределами этой
организации общепита данное обращение не прижилось.
Зато в магазине или на улице часто называют “девушкой”
женщину лет пятидесяти или молодую мамочку
с двумя детьми, не задумываясь о том, что невозможно
остаться девушкой, родив ребенка.
Я уверен, что большинство из моих сограждан вежливые
люди и понимают, что обращение по половой при-
надлежности – “девушка”, “мужчина”, “молодой человек”
– неправильно, но как надо говорить – не знают.
Массовую культуру и массовое бескультурье в наше
время формирует телевидение или интернет. Именно
современная журналистика задает тон в формировании
правил для общества, подсказывая, как надо говорить,
а как не надо. И судя по тому, что никто не одергивает
репортеров, когда они называют женщин с детьми
девушками, то, следовательно, культура речи у средств
массовой информации не на первом месте. А тогда что?
Из истории мы знаем, что Великая Французская революция
дала миру слово “гражданин”, а Октябрьская
революция 1917 года (или Октябрьский переворот),
ввела в широкий обиход слово “товарищ”. Как и во Франции,
так и в России, форма обращения друг к другу служила
идентификацией человека. В то время, когда армия
поделилась на “белых” и “красных”, внутри общества
произошло разделение на “товарищей” и “господ”.
В результате за семьдесят четыре года существования
советской власти слово “господин” вытравилось из нашей
речи и приобрело устойчивый отрицательный
смысл. И, напротив, слово “товарищ” укрепилось в сознании
наших сограждан. Можно по-разному относиться
к социалистическому строю, но факт остается фактом.
Советский народ привык к равенству, пусть иногда
и формальному, ложному, но в любом случае, даже
директоров заводов, министров, профессоров и так
далее не считал господами.
Сейчас невозможно точно установить время, за которое
во Франции вернулись привычные нормы обращения
друг к другу, но в современной России этот процесс
не окончен. И не окончен он, в первую очередь, по причине
отсутствия идентификации людей внутри нашего
общества.
Определить, кто кому товарищ и кто для кого
господин, – не просто. Ни по одежде, ни по поведению
не определишь сразу социальный и имущественный статус
человека. Да и есть ли таковой? Есть ли критерии, по
которым можно кого-то считать господином, а кого-то
холопом? Образование? Возможно, но спорно. Доходы
или уровень потребления? Еще более спорно. Причем
каждый человек может оценивать свой уровень по-своему.
И, чтоб не нарваться на грубость или не желая когото
ненароком обидеть, мы все, как правило, применяем
нейтральные формы обращения. Вроде “Молодой
человек, будьте любезны…” или “Женщина в красном
пальто… Да, да я к вам обращаюсь…”.
Но это еще полбеды. Гораздо хуже, что не сразу определяются
политические взгляды, которые порой бывают
антагонистичны. Вполне возможно, что вскоре появятся
формы обращения к человеку для разговоров, так сказать
“на публике” и в то же время в узких кругах сформируются
свои, особенные. Таким образом, крича с трибуны
“Господа, прошу тишины…” какой-либо оратор, встречаясь
вечером в своем кругу, будет обращаться к собеседнику,
называя его “товарищ” или как-то иначе.
Я не берусь рассматривать процессы “брожения
умов” в современной России и не берусь предугадывать
их результат, но похоже, что формирование общества
(гражданского, правового и т.д.) еще не закончено
и впереди нас ждут новые испытания. А если кто-то
устал от потрясений и ждет стабильности в государстве,
то вот вам надежный индикатор окончания эпохи
перемен – появление устоявшихся форм обращения
между членами общества.

Игорь Чурбанов