Blog Post

Литературный Санкт-Петербург > Международные связи > Враг начинается не с выстрела, а с прицеливания

Враг начинается не с выстрела, а с прицеливания

Вообще говоря, удар в спину нанести легко. Но не безопасно. Вступление Финляндии и Швеции в НАТО серьёзно влияет на расклад сил на Севере Европы. Но Швеция – дальше, а 1300 км границы с Финляндией пока охранялись нами на основе минимальной достаточности, почти доверительности. Доверие кончилось. Не по нашей вине. Скажите, что угрожало финскому нейтралитету на протяжении 75 лет? Отдают ли в Хельсинки отчёт в том, что фактическое для нас обнуление двух основополагающих договоров – Мирного – 1947 года и Об основах отношений 1992 года – ставит вопрос о соблюдении нами и других договорённостей, начиная с декабря 1917 года? На память приходит недавний снос в Турку памятника вождю мирового пролетариата. Тому самому, кто впервые в истории Финляндии освятил её независимость (пожелав финским посланцам добрососедства на немецком языке). Правда, финны уверены, что обрели независимость без оглядки на Петроград и Ленина.
Ну а безопасность Финляндии – пусть и со ссылками на волеизъявление большинства – разве мешает нам озаботиться тем же и жёстче? С соблюдением таких же демократических процедур. Показательно умеренно дипломатичное пояснение финнов: исходим из своих интересов, чьё-либо мнение нам не интересно. По-видимому, случайно финское мнение совпало с общенатовским, а Россия оказалась для Хельсинки слишком мелкой сошкой, чтобы её замечать. Едва ли не в самым сложный период её новейшей истории. Думаете, это забудется?
Расхожее мнение о том, что если бы не спецоперация на Украине, финны не озаботились бы своей безопасностью. Но десятки финско-натовских учений, не говоря о едва ли не демонстративных военных контактах Хельсинки с НАТО, к повышению нашей боеготовности не приводили. Зато приглашение в далёком 1974 году к совместным учениям по сей день воспринимается Финляндией как покушение на её нейтралитет.
Хвалить себя у нас повода нет. Но историческая память – о двух сторонах. Финны помнят о 1939 годе, полагая, что с 1941-го эта война для них продолжилась. Нам тоже есть, что вспомнить. События после декабря
1917-го назовём по-фински – обретением свободы с преодолением классовой разобщённости . Не об этом ли напоминает выборгская резня 1918 года? Когда, по Википедии, в подавляющем большинстве были убиты русские, не имеющие никакого отношения к красному движению . Число жертв, подсчитанных, разумеется, финнами, варьируется от 500 до 5 тысяч. На протяжении многих десятилетий мы этот эксцесс оставляли историкам без политического педалирования. А финские исследователи запутали всё, что могли: расстрелом руководил не финн, а швед, никто не уточнял национальности жертв и т.п.
В течение многих послевоенных десятилетий мы не акцентировали внимание на том, что с сентября 1941-го по начало 1944 года Ленинград был весьма жёстко заблокирован финнами с севера. Вместо подсчёта, чего это стоило ленинградцам, мы в повседневной периодике чаще наталкивались на умилительные сцены одновременной стирки портянок красноармейцами и финскими солдатами – с перебрасыванием махорки через
10-метровую речку Сестра. Во всяком случае ответственность финнов за последствия блокады воспринималась нами на порядок мягче, чем немцев. Финны предпочитали этого не замечать и даже шутили в том смысле, что пакт Молотова-Риббентропа действовал в отношении Финляндии до конца войны .
Или такой малоизвестный факт: Финляндии наряду с Румынией и теоретически Японией претендовала на советские территории: даже Германия рассчитывала создать только протектораты. Не у нас, а в парижском военном музее плакатный список гитлеровских союзников выглядит так: Финляндия, Италия, Болгария, Венгрия и Румыния. И ещё: в далеком 1944-м, когда решалась судьба финнов, Сталин якобы произнес загадочные слова: Они хотели вести против нас химическую войну. Но мы их пожалеем . Сталин, вообще-то, не блефовал
Уже в начале нынешнего века в Финляндии собрали 100 тысяч подписей за возвращение Карелии. Обещали собрать ещё 500 тысяч, недостающих для более легитимного обращения к Москве. Доводы – те же, что и в начале 1940-х – плохо владеем своей частью Карьялы . Примечательна тогдашняя оговорка: в исторической Финляндии останется не больше 100-200 тысяч русских интегрантов . До истечения переходного периода им нельзя будет участвовать в выборах и перемещаться по территории остальной Финляндии, за исключением своего региона Более изуверского обхождения с оккупированным населением (советской Карелии) – пусть и в процентном выражении, – пожалуй, не допускала даже гитлеровская Германия: из 50 тысяч узников концлагерей уничтожены более 14 тысяч, включая 2 тысячи детей.
Подобные эпизоды мы до поры не вспоминали. Даже реплики соседей в смысле победы Финляндии по итогам Второй мировой (финны её называют победой отражением ) мы трактовали в пользу послевоенного добрососедства, так сказать, с чистого листа, с такими же помыслами и опытом от противного. Возможно, мы переоценивали и значение финляндского моста между Востоком и Западом, символом чего стало Хельсинкское совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года. На рубеже веков мы с пониманием относились к почти обязательному посещению финнами (официальными, в том числе) остатков ДОТов и могил на линии Маннергейма. Правда, со временем показалось, что другого смысла в приграничном обмене соседи не видят.
Уже не до истории. Последствия расширения НАТО за счёт финнов и шведов состоят в превращении Балтийского моря в Североатлантический бассейн без подтверждаемого доступа России к Калининграду. Тем более что морская блокада – один из самых характерных поводов для войны. О ракетно-подлётном времени до Санкт-Петербурга – ведущего военно-промышленного центра страны и места базирования главного штаба ВМФ, а также к штабам Балтийского и Северного флотов всё сказано с точностью до минут. А по факту протяжённость нашей границы с НАТО после вступления в неё Финляндии увеличится с нынешних 1280 км более, чем в два раза. Притом, что более 500 км этой границы – с Литвой и Польшей – замкнуто калининградским эксклавом.

* * *
Что делать? Прежде всего, оптимизировать перечень военно-технических, политико-дипломатических, геоэкономических, правовых, информационных и, скажем обтекаемо, иных мер – по степени их неотложности и эффективности. Военно-технические – оставлю тем, кто явственнее ощущают расстояние до красной линии , совпавшей с границей Финляндии. Повторю аксиому: безопасность Финляндии не может быть надёжнее, чем наша. А мирной жизнью дорожат не только сытые и благополучные. Тем более что враг начинается не с выстрела, а с прицеливания.
Об остальных мерах скажу с позиции политолога, сколько-нибудь знакомого с регионом. Рассчитывать на турецкое или иное вето на вступление Финляндии в НАТО, на мой взгляд, поздно. И не потому, что Анкара предсказуемо потребует умиротворения Армении и понятного союза с Азербайджаном. Или предложит разменять своё вето на долгожданное вступление в Евросоюз: у турок не отнять умения торговаться. Важнее другое: даже сиюминутный (посмотрим, что будет дальше) отказ Анкары поддержать финнов вызвал угрозы в её адрес. А если уже вступившие в блок с чем-то не согласятся? Что им тогда ждать – миротворческую операцию ? Понимают ли это финны?
А нам предстоит оговорить с ними недопустимость такого участия в натовских планах, которое в России сочтут подготовкой к нанесению по ней удара. Отдельного осмысления, повторю, заслуживает подтверждение нейтрального (внеблокового) статуса Балтийского моря за пределами национальных вод. Без дипломатических кокетств. И с участием не столько Брюсселя, сколько Вашингтона. Без этого с Хельсинки можно обсуждать разве что будущее Сайменского канала или варианты использования поездов Аллегро .
Весь экономический блок заслуживает не менее жесткого препарирования по принципу, что, когда и насколько необходимо нам? И в чём мы сотрудничали в рамках мирового бизнес-обмена, пусть и не бесполезного, но не критичного для нас? А к экономическим, прежде всего, энергетическим интересам Финляндии следует отнестись на основе правовой регламентации. Во всяком случае статус страны 1000 озёр как плацдарма для потенциального нападения на Россию требует практического учёта. В этом видится и вектор информационных усилий, а заодно повседневной озабоченности . Безо всяких намёков достоин прищура не самый простой этнический состав Финляндии. Из 5,5 миллиона – более 60 тысяч – мусульмане, почти 90 тысяч – русскоязычные, те и другие – с разными взглядами на своё место в мире.
Другое дело, что с Финляндией связаны судьбы и интересы, по финским данным, 140 тысяч наших соотечественников – в массе из Петербурга, Ленобласти, Карелии: бизнес, учёба, наличие недвижимости, досуг-туризм, постоянный шоппинг, лечение и т.д. Многие из них пребывают в подвешенном состоянии между может, рассосётся и Россия сама виновата . Чувства этих людей понятны. Понятно и то, что 140 тысяч составляют менее 0,1% населения страны. А на остальных 99,9% стране предстоит сэкономить, в том числе, за счёт недополученного ими из бюджета. Тут есть что взвесить. И вообще, если от любого финства следует запастись хоть куском буженины , то в нашем случае им будет своевременное напоминание о других соседях – близких и не очень. Кто скажет, куда заведёт их судьба?
Конечно же, мировая повестка не исчерпывается вступлением Финляндии в НАТО. Более того, эту повестку легко опрокинет российско-китайский дискурс. Лучше при участии Ирана, а может, и Индии. Во всяком случае наше посредничество в урегулировании отношений между Пекином и Дели явно запаздывает. Кстати, у персов есть поговорка: даже хлопок (разумеется, в ладоши) бывает громче громовых раскатов.

* * *
А сердиться не надо. Надо сосредоточиться Мне жаль своих давних финских собеседников. Они считали, что со второй половины ХХ века их соотечественники получили всё, что мог даровать им Господь. И напоследок – совет одного из самым известных финских политиков Урхо Калева Кекконена. В 1943 году, выступая на конференции в нейтральном Стокгольме, он сказал: Не в интересах Финляндии быть форпостом Запада
Борис Охтинский