Blog Post

Литературный Санкт-Петербург > Точка зрения > Психологическая война: подходы и вопросы

Психологическая война: подходы и вопросы

О технологиях, применяемых при ведении психологической войны, не принято говорить всё и честно – даже в безмятежные времена. Эту войну ведут всегда. Как разведку. И любая оценка важна, прежде всего противнику. Поэтому обсудим то, что безопасно. В варианте перечисления данностей, очевидных для военного специалиста.

Почему мы не пятимся?
Во-первых, налицо тотальный характер информационно-психологического давления на нашу страну. Это относится как к содержанию (утрированный негатив), так и нацеленности на максимально широкую аудиторию с замахом на вербовку союзников внутри России. Количественный подход, подчеркну, грубо забивает качество. Ибо Запад надеется на исход, оправдывающий любые нестыковки по ходу “пьесы”.
Тем временем классический принцип “3+1” (1 – напугать, 2 – заставить сдаться или дезертировать, 3 – перевербовать противника; +1 – воодушевить своих) действует в пользу воодушевления исключительно Украины. Это главный итог её солидаризации с Западом. Несмотря на то, что в фокусе прицела находится Россия.
По личному опыту инструктирования американцами (во время миротворческой операции на Балканах) приведу их подходы к психологической войне, в частности, первичные к ней требования. Они состоят в том, чтобы 1) обеспечить одинаковую содержательную обращённость к чужим и своим; 2) не сотворить из противника монстра; 3) максимально разнообразить источники оценок/призывов; 4) уважать “общепризнанную сакральность”, то есть, не провоцировать со стороны противника ненависть, дополнительно его мобилизующую.
Отсюда, во-вторых. В порядке важности, но не без напрашивающихся саркастических вкраплений. Ставка на то, что Россия “попятится”, пока не даёт эффекта из-за контрастного понимания происходящего. Это самое слабое место антироссийской пропаганды, к чему придётся возвращаться в разном контексте. Запад абсолютизирует своё видение мира. Когда нам прочат “отмену истории, территории и государственности”, мы оказываемся перед экзистенциональным выбором. А что на поле боя является альтернативой поражению?
Даже различие между потребностями “цивилизованного человечества” и нашими на этот счёт возражениями обостряет когнитивный диссонанс: почему вы правы, а мы – нет? Традиционное с их стороны: “это – другое” – сегодня, в отличие от 90-х годов, на нас не действует. Цинизм обессмысливает банальность (обоюдная зависимость). Особенно когда 9-месячные российские обстрелы украинских позиций – это “варварство и геноцид”, а 8-летние украинские обстрелы Донбасса – это “неизбежные последствия развязанной в феврале войны”… Продолжать пикировку скучно. Иначе дойдём до преемственности гимна США от русской песни “Хасбулат удалой! Бедна сакля твоя…”…
Как совмещается ходульный образ русских (орки, быдломасса, тупая рванина и т.п.) с попытками нас (то есть, “их”) вразумить? Кого и кем? Особенно когда вразумляющие и им внимающие образуют либерально-антивластное меньшинство, разделяемое лишь госграницей. А нахрапистость закордонных обличителей-просветителей оговорена их контрактом: “щирый шмат сала” надо заслужить. Подчеркнём: то самое большинство, на которое делается ставка, не испытывает ничего, кроме ожесточения. Что и взывает к мобилизации, прежде всего, внутренней. Уже это делает нас монстрами. О каком “побуждающей толчке в сенсационной подаче”, как того требует теория, идёт речь?
Кстати, неужели отечественные орки (вдумаемся в этот образ!) так продвинуты, что подкупили пол-Европы и обеспечивают энергоносителями ещё и треть Азии? С частью Африки и Южной Америки? У какой другой быдломассы такой потенциал? Отсюда: не абсурдно ли (актуальная частность) обвинение России в энергетическом шантаже всё той же Европы после срыва “Северных потоков”? Не говоря о полном игнорировании наших доводов и мотивации, ибо оркам рефлексии несвойственны. Остаются унитазы, которые противник считает, единственно доступным нашему пониманию образом победы.
Теперь о сакральности. Отмена нашей Победы во Второй мировой войне – уже deja vu. В том же ряду – не менее одобренный вывод польских историков о правовой ничтожности российской государственности после 1613 года. Из чего следует “незаконность – с тех пор – ни преемственности властных конструкций, ни территориальных обретений, ни правовых актов, обращаемых Россией в свою пользу”. А заодно наших этико- и этнорелигиозных скреп-традиций. Подобные интерпретации сильно отдают юродством. Но нельзя исключить и политических продолжений. Особенно когда “освобождение Крыма” с изгнанием “оккупантов и россиян, им сочувствующих” (это 97% проголосовавших за присоединение к России) уже стучится в украинскую (фактически – западную) повестку. Ещё раз напомним об “общей ауре понимания” – ещё одному постулату психологической войны.

Разница в одну букву…
Сильным преувеличением грешит не менее ходульный штамп – “весь мир – против России”. Разве условно-прозападный миллиард перевешивает остальные – семь? Мы уже не о стилистике Кукрыниксов: “в бессильной злобе…”, “морозильная камера путинизма”… Но “генерал-мороз”, разумеется, на стороне Украины… Опаснее другое: за призывами, как минимум, переучредить Россию забывается наша способность на ядерный ответ. Не стоит недооценивать последствий любого провоцирования. В том числе, адресуемого НАТО: вспомним ракету ПВО Украины, убившую двух поляков.
Теперь о востребуемом разнообразии и предполагаемой квалификации источников. Более 80% пропагандистского потока исходит, максимум, от 30 ютьюб-спикеров, убеждённых в своём интеллектуальном превосходстве, но не всегда различающих, образно говоря, МТЛБ (многоцелевой тягач легкий бронированный) и ЛГБТ: “подумаешь, разница в одну букву!” Заметно рекрутирование на пропагандистскую кухню по моде одетых дам. Правда, их суждения наводят на мысль, что и другая кухня им тоже не задалась. Дело доходит до гротеска: некто, в третий раз за сутки появившись в роликах, сетует на то, что через час у него уже четвёртый эфир. Такому много- и разнообразию источников, помноженному на их же компетентность, пусть гордятся те, кто не находит русского аналога слова “кейс”, а наше будущее оговаривают непременностью деколонизаций-репараций. Часто с характерным грассированием. И усмешками свысока…

Счёт на табло
В-третьих, не обойтись без противопоставления пресловутых “сторон”. С одной стороны, о “достижениях” западных пропагандистов свидетельствует логика досады, пробивающаяся в их словесном потоке: нет протестов, нет дезертирства, зарубежная оппозиция – скорее скандальна, чем дееспособна. Отсюда – сплошная “пригожинская кувалда” и “Путiн гарантовано паде”. Повторим: пропаганда противника не учитывает НАШУ мотивацию, обусловленную тысячелетним выживанием, а не только – с 2014 года или 24 февраля. Поэтому ненависть к Москве и русским противостоит их же целеполаганию. Этому находится объяснение. Практически все западные специалисты по России представлены эмигрантами, начиная с князя Оболенского, ставшего одним из первых кураторов СССР в ЦРУ. Ненависть к прародине для таких – главный профессиональный актив. А в остальном?..
Весной этого года нам предрекали экономический коллапс уже осенью. Ну и что? Знаете, когда Берлин в последний раз на исходе Великой Отечественной войны обосновал “неизбежность грядущей победы Германии”? 27 февраля 1945 года…
Теперь – про табло. На начало декабря только на западные, а также радикально-оппозиционные ютьюбы ориентируются менее 5% сограждан, постоянно и регулярно интересующихся политическими новостями. Ещё до 15% ищут среднее между официальными и антивластными трактовками. Более 55% граждан России доверяют телевизору. Остальные условные 25% придерживаются мнения людей своего круга, чаще далёких от политики. Региональные, социально-возрастные и иные нюансы пусть учитывают те, для кого они важнее. Кстати, близкие по значению цифры фигурируют и в сколько-нибудь аналитичных западных источниках, традиционно уверяющих в отсутствии в РФ объективной социологии. А вот свежий пример: недавняя коллизия с латвийской редакцией канала “Дождь”, в круглосуточном режиме муссированная всеми оппозиционными каналами, до поры вызывала интерес менее 1% опрошенных москвичей. Лишь внимание к сюжету российских СМИ повысило планку его популярности.
С другой стороны, острота информационно-психологической схватки не располагает к благодушию. Наименее прогнозируем эффект накладок. Это когда антивластная пропаганда не сама по себе, а в силу стечения обстоятельств сыграет в пользу противника. Главная проблема, о которой следует говорить прямо, состоит в нашем двусмысленном историческом генезисе: да, мы умеем выживать, и в этом смысле наше имперское сознание – нам в помощь. Но параллельная тяга к государственной суицидальности обернулась двукратным за ХХ век “прощанием славянки”. Но беспрепятственный выезд из страны лиц, испугавшихся мобилизации, сочтём решением дальновидным: болевые точки следует купировать заранее.

Грустная “свадьба в Малиновке”
Другой фактор предварим редко приводимым примером. Хрестоматийной психологической операцией “всех времен и народов” считается подготовленный в СССР многотысячный тираж “Справочника батальонного врача вермахта с перечнем типичных форм симулирования болезней и травм, препятствующих выполнению боевых задач”. За длинным названием стояла не только популяризация форм внутриармейского саботажа, но и пакетная замена медперсонала гитлеровской армии, обвиненного в “глупости на грани предательства”.
Но сегодня искомого эффекта не обещает даже расширенная обращённость к противнику. Глобальный характер информобмена требует внимания не только к “когнитивной обороне”, но к наступлению по всем фронтам. Тем более что наша оборона при любой эффективности противника победы нам не сулит. Эта тема – для профессионалов.
Не оспаривая значения ни теории, ни исторических уроков, обратимся к сегодняшним реалиям. Об Украине, как и о многих соседях по бывшему Союзу, мы склонны судить по советскому опыту. Но прошедшие 30 лет многое изменили даже там, где русский язык пока общепринят. Предметом практического учёта становится, возможно, недооценённый нами феномен воинствующего украинского селянства (живи сегодняшним днём). Это когда вчера нас встречали российским триколором, а назавтра те же “селяне-сусиды” приветствуют збройные силы жёвто-блакитным прапором. Эту бесконечную “свадьбу в Малиновке” нельзя исключать ни на поле боя, ни в политической практике.

* * *
Хорошо, что пока главный прикладной вопрос западных пропагандистов звучит так: “почему русские не боятся хаймарсов?” Плохо, что затягивание СВО чревато последствиями не только информационно-психологического характера. Военно-политический контекст становится другим. Поэтому обновлённый разговор об Украине, её кураторах и нашем с ними будущем только начинается…

Борис Подопригора,
социальный психолог, полковник в отставке,
Заслуженный военный специалист РФ