Что в имени тебе моем?

Так получилось, что буквально с первых дней творческой деятельности, судьба дарила мне встречи с интересными людьми. Работая в ленинградских газетах, я с удовольствием писал зарисовки о “нашем Рубике”, изобретателе головоломок, Викторе Константиновиче Кошкине, создателе необыкновенных музыкальных инструментов Феликсе Владиславовиче Равдоникасе, морском офицере Валентине Аркадьевиче Германе, возродившем искусство русского классического художественного перепл¸та. Встречались среди моих героев и потомки известных людей. Прич¸м были они людьми скромными, трудолюбивыми, на лаврах предков не почивали. И тут… В начале девяностых стало модным во всеуслышание объявлять о сво¸м благородном происхождении. Предки пролетарии и крестьяне задвигались на задний план и мечтой любого “мещанина во дворянстве” было раскопать в родословной прапрабабушку – графиню и фрейлину или, на худой конец, прапрадедушку – коллежского асессора. Появились и самозваные наследники императорского престола. Написав в течение нескольких лет цикл фельетонов на эту тему (последний – “Инфант из нашего двора” был опубликован в “Литературном Петербурге”, ¹5 за 1998 год), я решил провести несколько встреч реальных потомков великих людей с петербуржцами, чтобы показать: хорошая родословная обязывает быть приличным человеком, а не высокомерным болваном с непомерными амбициями. Публика принимала нас хорошо, потомкам участвовать в таких встречах тоже нравилось, хотя накануне мероприятий возникали порой просто комические ситуации. Об одной из них стоит рассказать подробно.

Снежной зимой, аккурат на рубеже третьего тысячелетия, нас пригласили в полк патрульно-постовой службы транспортной милиции, располагавшийся на набережной Робеспьера, в здании, которое некогда занимал кавалергардский полк. Милиционеры страшно этим гордились и сами отремонтировали доставшийся им в довольно запущенном состоянии дом. А их командир Дмитрий Маркович Самородченко любил устраивать личному составу встречи с интересными людьми. И вот в назначенный день я приш¸л в полк заранее и предупредил дежурившего на проходной молодого прапорщика, что скоро появятся гости, среди которых будут потомки полководца, флотоводца и классика русской литературы. Милиционер кивнул головой, пообещал не спрашивать паспорта, записывать фамилии со слов и, положив перед собой журнал посещений, уставился на дверь.

Первый вошедший, поздоровавшись, назвался:

– Браун.

Ни один мускул не дрогнул на лице прапорщика, пока он записывал фамилию. Он не мог знать, что предок Николая Николаевича был генерал-фельдмаршалом и наместником Лифляндии и Эстляндии, а папа – известным поэтом. В школе не проходили стихи Николая Леопольдовича Брауна.

Следующий гость представился как Головнин.

Милиционер механически записал его в журнал, потом поднял глаза, внимательно посмотрел на Петра Андреевича и наморщил лоб. Видимо, в памяти всплыл какой-то фрагмент из курса то ли истории, то ли географии.

Но молодой человек вс¸-таки пош¸л не во флот, а в МВД и, не став напрягать силу мысли, просто махнул рукой Головнину:

– Проходите! Следующий.

Мужчина невысокого роста громко назвался:

– Барклай-де-Толли!

– Где?- вздрогнув от неожиданности, спросил прапорщик.

– Здесь,- улыбнулся мужчина. – Я – Барклай-де-Толли.

– Вы что, думаете, в милиции идиоты служат?- оби женно насупился дежурный. – Памятник фельдмаршалу Барклаю-де-Толли стоит у Казанского собора!

– Так там – фельдмаршалу! А я – подполковник в отставке Олег Антоньевич Барклай-де-Толли, его потомок. Вот военный билет. А это – моя жена Марина Николаевна.

– Извините, проходите, – подарил гостям вымученную улыбку милиционер.

– Следующим будет потомок Пугач¸ва, – предупредил я.

– Емельяна? – спросил уже ничему не удивлявшийся прапорщик.

– Нет, потомок Емельяна жив¸т в Австралии. Будет потомок его родного брата хорунжия Дементия.

– Пусть есаул проходит, – кивнул дежурный.

– Я не есаул, а войсковой старшина, – вежливо поправил его видный мужчина – активный участник казачьего движения.

– А это…начал представлять я чуть опоздавшего гостя.

– Пушкин! – закончил за меня фразу милиционер.

– Нет… продолжил я, но последний вошедший сам представился:

– Достоевский!

Прапорщик бросил ручку на журнал и вскочил:

– Вс¸, хватит! Ведите своих потомков в зал!

– Поведу. Только вы пометьте себе, пожалуйста, что может прийти князь Голицын…

– А за ним – корнет Оболенский!

– Нет, ещ¸ мы жд¸м…

– А вот и я, Крузенштерн! – провозгласил ещ¸ один опоздавший потомок.

– Не надо, не надо фамилий, – замахал на меня руками дежурный. Пусть просто скажут, что идут на мероприятие. На том и порешили. А встреча прошла чрезвычайно интересно. И многие милиционеры потом сфотографировались с потомками – на память.

Но когда мы в дверях прощались с гостеприимными хозяевами, на месте дежурного сидел уже другой прапорщик.

Виктор Кокосов.