Счастья боль

Алина Мальцева

Не сходи с ума, не сходи с ума,
пораскинь умом немного:
жизнь, она – судьбы сума,
а судьба, она – от Бога.
Дал тебе Господь любовь,
А любовь есть счастья боль.

* * *

Сколько в природе сокрыто печали
даже теперь, по весне…
Сколько б вдали ни шумели-кричали,
тихо в лесной полосе.
Все прошлогодние травы, колосья
сникли, давно побурев.
Ну же, душа моя, вздрогни, раскройся,
слышь ликованья напев.
Только тебе этот праздник-то
нужен ли? –
Грусть мирозданья родней.
Словно обнял тебя стаявший суженый,
твой до скончания дней.
Здесь, на тропе, средь деревьев
проложенной,
холодом свежим сквозит.
Льются словами чувства не ложные.
Длится наземный транзит.

* * *

Весь мир улетает прочь…
Живу ли убого
и жду ли, от Бога
весь день и грядущую ночь
что радостно, ново, чего-то иного?
А разве то, новое, есть,
что радость иную,
небесно-земную
однажды нежданно мне даст
и сбросит житейский мой наст?
…Вот я поднимаю свой взор
от почвы все выше,
за острые крыши
и чувствую… новый простор!
Он так серебрится, его сквозь ресницы
ловлю и ловлю до сих пор…

МАЙСКОЕ
По теням иду, по теням,
багодарна кронам, стволам.
В мае солнышко сильно жжёт,
словно пламень с неба пошёл.
Мне бы стало совсем хорошо,
если б ветер подул ещё,
зной тревог моих охладил.
Этот зной – не любовный пыл…
Было: лодка, лесов окоем.
Мы в любви… утонули вдвоем.
Снова тот же весенний гром
поселяется ночью в мой дом.
В мае солнце опаснее жжёт:
полоснёт по душе ножом…
Тяжело поднимусь по утру.
Больше я от любви не умру.
И лететь мне в небесную мредь –
ведь второй раз нельзя умереть.

* * *

Я здесь, я здесь, ещё жива,
гляжу на солнечные воды,
на невесомой выси своды,
на облачные кружева.
Ещё мне с вечера закат
сулит наутро лишь удачу,
еще могу решить задачу,
как подлых избежать засад.
Ешё могу смотреть в глаза
и сердцем полыхать от страсти,
в любовном выгорать ненастье,
и что мне времени узда!
Отдам я сил своих замес,
Пока ещё нужна кому-то, –
Пусть годом станет мне минута,
коль будет времени в обрез.
И, не приемля слова “спесь”,
я, не врагам раскрыв объятья,
их называю: “Сестры, братья!”,
пока могу сказать: “Я здесь!”