Blog Post

Литературный Санкт-Петербург > Память > Им был наперсный крест наградой

Им был наперсный крест наградой

Юбилеи исторических дат следуют одна за другой. И, отмечая 110-летие русско-японской войны, 200-летие победы над Наполеоном, готовясь к 100-й годовщине со дня начала Первой мировой, газеты и журналы, электронные СМИ наперебой рассказывают о героях сражений: генералах и офицерах, солдатах и ополченцах, женщинах-добровольцах и подростках-героях. Но часто ли можно прочитать статью, услышать или посмотреть передачу о подвигах военных или флотских священников? И знают ли наши современники, что многие из этих скромных, но чрезвычайно мужественных людей были удостоены боевых орденов?  

000

Боевые ордена – священникам

Нет, они, конечно же, не наводили пушки, не шли на абордаж. На флоте, к примеру, во время боя место нахождения корабельного священника расписанием определялось в корабельном лазарете (на перевязочном пункте), поскольку именно там во множестве скапливались раненые, нуждающиеся не только в медицинской помощи. Но поддержке и облегчении страданий Словом. Однако батюшки нередко добровольно исполняли обязанности санитаров, с риском для жизни спасая раненых и доставляя их в лазареты.

Так командир крейсера “Олег” капитан 1 ранга Л.Ф. Добротворский отмечал заслуги корабельного иеромонаха Порфирия в Цусимском сражении: “своим бесстрашием и полным равнодушием к опасности” подававшим “пример самоотвержения и честного выполнения христианского долга. За все время боя, он был повсюду в самых опасных местах. Обходя палубу и спускаясь неоднократно в перевязочный пункт, он всюду успевал принести пользу, где словом, а где и делом”. “Высочайшей волей” наградой за героизм иеромонаху Порфирию стал золотой наперсный крест на Георгиевской ленте. В Российской Империи это было высшей формой признания заслуг священника на поле брани. С конца XVIII века по март 1917 года наперсным крестом на Георгиевской ленте было награждено всего 528 человек!

Раз уж речь зашла о флоте и русско-японской войне, нельзя не вспомнить и об иеромонахах Георгии с крейсера “Аврора”, Гаврииле с крейсера “Диана”, Ионе с броненосца “Адмирал Ушаков”, Герасиме с броненосца “Сисой Великий”, Виталии с крейсера “Адмирал Нахимов” удостоенных такой же награды. Этот список можно продолжить. А если дополнить священнослужителями, удостоенными орденов Св. Анны II и III степеней с мечами, Св. Владимира IV степени с мечами, то страницы целого газетного номера уйдут только на перечисление имен. При желании их можно найти – в последнее десятилетие вышло немало серьезных трудов по истории военного духовенства. Но тиражи их невелики, да и время на изучение фолиантов найдет не всякий. Для этого и пишу эти заметки. Чтобы вернуть в ряд с детства узнаваемых русских героев служителей Русской Православной Церкви. За что их награждали? За бесстрашное исполнение своего пастырского долга!

Два Руднева  

Имя командира крейсера “Варяг” капитана 1 ранга Всеволода Федоровича Руднева известно всему миру. О подвиге моряков корабля сняты фильмы и написаны книги. Исполняются песни и марши. И каждому школьнику в России известно, что:

“Врагу не сдается наш гордый “Варяг”,
Пощады никто не желает!”

И это правильно! Такие подвиги бессмертны! Героев чтили в царской России, в Советском Союзе, да и в XXI веке о них вспоминают с уважением. О семье Рудневых, например, прекрасный документальный фильм сняли. Но был на крейсере еще¸ один Руднев – корабельный священник отец Михаил, однофамилец командира. И держался он не менее геройски, чем каперанг!

Во время боя он ходил по залитой кровью, заваленной ранеными и искалеченными телами палубе, беседуя с умирающими. Отпуская им грехи, утешая страждущих и воодушевляя сражавшихся. Помогал он и в лазарете ухаживать за ранеными.

23 февраля 1904 года ( по ст. стилю) был подписан Высочайший приказ о награждении участников боя при Чемульпо: капитан 1 ранга Всеволод Руднев получил орден Св. Георгия IV степени и звание флигель-адъютанта. Отцу Михаилу Рудневу был пожалован “золотой наперсный крест из Кабинета ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА для ношения на ленте ордена Св. Великомученика Георгия”.

Героев – офицеров и матросов с “Варяга” и “Корейца” – чествовала вся Россия. Затем последовали тяжелые вести с дальневосточного театра военных действий, и практически никто не заметил, что в Морском Богоявленском соборе Кронштадта появился новый клирик. Им был недавний корабельный священник “Варяга”. Михаил Руднев недолго прожил после сражения при Чемульпо. Он скончался 1 января 1906 года в Николаевском Морском госпитале в Кронштадте. Командир пережил отца Михаила на семь лет.

С палубы – на страницы романа

“Среди массы трупов, среди оторванных рук и ног, среди крови и стонов я стал делать общую исповедь (то есть для всех одну!). Она была потрясающа: кто крестился, кто тянул ко мне руки, кто, не в состоянии двигаться, смотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными слез… картина была ужасная… Наш крейсер медленно погружался в море…”. Эти строки принадлежат перу священника крейсера “Рюрик” иеромонаха Алексея Оконешникова. Именно он под фамилией “Конечников” стал одним из героев знаменитого романа Валентина Пикуля “Крейсера”, за который писатель был удостоен Государственной премии РСФСР имени М. Горького.

В августе 1904 года владивостокская эскадра в составе крейсеров “Рюрик”, “Россия” и “Громобой” вышла из своего порта, чтобы в условном месте встретиться с главными русскими дальневосточными морскими силами, базировавшимися в Порт-Артуре, и помочь всем вместе уйти на восток. Но в условленном месте эскадру встретили не свои, а эскадра японского адмирала Камимуры, значительно превосходящая русских по силам. Начался неравный бой.

“Россия” и “Громобой” сумели вырваться, а “Рюрик” принял на себя основной удар японской артиллерии и был изрешечен снарядами: разбиты и умолкли его орудия, снесены все надстройки. Отец Алексий проявил в этом бою чудеса храбрости, не раз выходил из лазарета на верхнюю палубу и, как мог, поднимал боевой дух матросов. Сам был контужен, но когда на крейсере вспыхнул пожар, одним из первых бросился его тушить. Волосы священника обгорели (впоследствии их пришлось обрить)….

“Рюрик” не сдался: русские моряки открыли кингстоны и затопили гордый крейсер! Иеромонах оказался в воде со спасательным кругом, но почти сразу отдал его раненому матросу. А ведь к тому времени сам Алексий Оконешников был ранен в руку.

Его подняли на борт японского крейсера в числе ста двадцати русских моряков. А до боя команда “Рюрика” состояла из восьми ста человек!

Восхищенный мужеством Оконешникова, его пригласил к себе командир японского корабля, предложил угощение и любезно предоставил несколько листов бумаги, – чтобы написать письмо домой. К тому же священники, как и врачи, из плена отпускались, и… Отец Алексий передал бумагу пленным русским офицерам. На ней и был составлен отчет о сражении, который вызвался доставить в Санкт-Петербург священник. Японцы, перед тем, как отпустить, обыскали иеромонаха, но ничего не нашли. И неудивительно! Бесценный документ был упрятан в вату, которая под повязкой покрывала раны Оконешникова.

Донесение было доставлено в столицу Империи, и отец Алексий сразу стал знаменит! Его наградили золотым наперсным крестом на георгиевской ленте. Одна из газет писала: “Двенадцатого ноября в Русском Собрании при громадном стечении публики состоялось весьма интересное сообщение священнослужителя погибшего крейсера “Рюрика”, иеромонаха о. Алексия о его плене у японцев. Когда лектор, еще¸ молодой человек, взошел на кафедру, вся публика, наслышанная уже о проявленном им в бою поразительном мужестве, поднялась с места, как один человек, почтив его своим вставанием”.

Оконешников стал вновь добиваться назначения на корабль. Но… вместо этого был направлен в захолустье, куда “Макар телят не гонял”. За что? Поняв, что на честное донесение офицеров о боеспособности флота реакции не следует, священник дал интервью столичным газетам, где подробно рассказал о бое, о недостатках русских крейсеров и их артиллерии. В итоге его и отправили куда подальше. Ведь легче бумагу положить под сукно, а батюшку услать с глаз долой, чем меры принимать. К чему привела такая практика царской бюрократической машины, хорошо известно.

А в наше время, уже после выхода романа “Крейсера”, писатель Владимир Федоров написал драму “Одиссея инока якутского”, и отец Алексий стал главным героем спектакля, поставленного в Якутске на сцене Русского драматического театра в год 2000-летия Христианства.

Виктор Кокосов