День ранней осени вступал в свои права, и радовал тёп-
лым и солнечным началом. Едва забрезжил рассвет, как
воздух стал нагреваться, и от влажной, покрытой росой тра-
вы, начал подниматься пар.
Мальчик-пастушок, поёживаясь от осенней свежести,
выгнал стадо на полянку возле перелеска. Здесь и коро-
вам хватало корма, и козы оставались довольны.
Пегий — черный с белым — Трезорка, радуясь раздолью,
вертелся у ног хозяина, готовый, однако же, по первому
знаку броситься в погоню и вернуть разбредающийся скот.
Проснувшиеся птицы затеяли свой ежедневный пере-
свист и переклик. Ещё никто из тех, что должны покинуть
родные места ради сытных южных краёв, не улетел, а толь-
ко-только готовились в дорогу, ставя на крыло молодняк.
В вышине осветлилось и совсем по-летнему заголубело
небо, где осенний ветерок успел нагнать облачка.
Стояла та благодатная пора, что бывает в самом начале
осени, когда на смену изнуряющей жаре приходит мягкая,
бархатная прохлада с лёгкой пока грустью по уходящему
лету. И, если бы не схваченные желтизной листья и ско-
шенное поле за дорогой, то казалось бы, что лето просто
устроило передышку.
Умиротворение и спокойствие наполняли все вокруг — и
полусонного пастушка, и собачонку, и медленно жующих,
едва передвигающихся коров, и даже юрких коз, словно
задумавшихся над смыслом ежедневной суеты.
Но вот Трезорка навострил уши, поднял голову и несколь-
ко раз тревожно взглянул по сторонам. Пастушок слегка
усмехнулся, полагая, что его помощник, вероятно, учуял
дичь, шумно собирающуюся нынче в стаи.
Он, было, успокоился, но тут одна из коров вдруг нервно
дрогнула телом, словно сгоняя слепней, и, оторвавшись
от еды, посмотрела в сторону.
Насторожившись, мальчик повертел головой, и, вглядев-
шись, увидел, как далеко на востоке в небе одна за другой
появились две точки и, увеличиваясь, стали приближать-
ся, создавая пока ещё неясный гул. Вскоре послышался
шум винтов.
Обер-лейтенант Отто Шульц возвращался на своём «Гу-
ставе» со «свободной охоты». Была такая волчья тактика у
пилотов Люфтваффе: притаившись где-нибудь в облаках,
выследить одинокий или повреждённый самолёт против-
ника и накинуться на него сверху, используя своё положе-
ние и внезапность.
В крайнем случае — напасть на замыкающий строй бом-
бардировщик или штурмовик, идущий после выполнения
заданий и, как правило, с израсходованным боекомплек-
том.
«Густав» — это истребитель Мессершмитт, одна из после-
дних модификаций известного боевого самолёта. Шульц
был весьма недоволен, что сегодня ему так и не удалось
показать «Густава» в деле.
В прошлый раз он со своим ведомым, майором Кохом,
примерно в этих местах выследил одинокий советский бом-
бардировщик, и они атаковали его как по учебнику — сзади
и сверху. Но русский огрызнулся пулемётной очередью, чуть
не задев машину Шульца, а затем рухнул вниз. Выйдя из
атаки энергичной горкой, Шульц положил «Густава» на спи-
ну и не сразу обнаружил противника, считая его сбитым.
Однако, вскоре он увидел далеко на горизонте низко над
землёй уходящего «Петлякова». Он немного дымил, но тя-
нул ровно — от линии фронта. А там русские зенитки. Да и на
аэродроме противника, должно быть, уже всполошились.
Долгожданного взрыва пилоты так и не заметили.
И позже — ни в немецких, ни в советских сводках — ничего
не говорилось о сбитом самолёте.
Теперь же они проболтались в воздухе вовсе безрезуль-
татно. Откуда же им было знать, что русские перебазиро-
вали самолёты на другой аэродром. И кратчайший путь к
фронту проходил по другому маршруту.
Полусонный Кох четко выдерживал место в строю «пары»,
ни на мгновение не упуская из виду самолет ведущего.
Шульц чувствовал его состояние, поскольку знал странную
особенность напарника — умение «выспаться» в полёте. Его
очень нервировал этот парень, сосем не похожий на ис-
тинного арийца. И если бы Шульц не видел его в бою, ни
за что бы не взял себе в ведомые. Но в том и дело, что в
бою надёжнее Коха летчика не было, поскольку он оста-
вался таким же хладнокровным.
Тем не менее, сейчас Шульцу всё досаждало — и пустой
полёт, и сонный Кох, и дурацкая русская осень, и эти ско-
шенные, убранные колхозные поля, проплывающие под
плоскостями, слепящее солнце, хоть и всходило оно на во-
стоке, теперь светило в спину. То и противно, что двига-
лось солнце именно с востока — от русских позиций. И, хуже
того, оно светило над русскими круглые сутки.
Внизу кончился лес, и пошли луг и поле. Пасущееся ста-
до и, кажется, подросток. Даже его пастушью собачонку
видно.
Это окончательно вывело Шульца из себя. У ведомого
Коха в наушниках шлемофона раздалось шуршание и ры-
чащим голосом Шульц приказал:
— Генрих, пройдем еще раз! Выполняем правым заход
для атаки!»
Лихим разворотом вправо Шульц накрыл носом своего
«Густава» мальчика и коров. Потянув сектор газа на себя,
он плавно отжал ручку управления и наложил светящийся
крест прицела на цель. На расчетной дистанции Шульц
утопил кнопку электроспуска пулеметов. Снаряды пушек
приберёг. Шульц потянул ручку на себя и восходящей «боч-
кой» перевел истребитель в набор высоты.
Он не стал оглядываться — вряд ли что-то там можно было
разглядеть…
— Отто, — услышал Шульц в наушниках, — ты решил стать
мясником? Говядина — достойная цель для аса!
Шульца ужасно раздражал этот Кох. Казалось, он совсем
не гонится за количеством побед, хотя на деле уже был
близок к награде — железному кресту. И всё же Шульц его
до конца не понимал.
— Генрих, — ответил он, — не забывай, с кем мы воюем!
Этот мальчик — маленький русский, и он мог бы вырасти. А
ещё он пас колхозное стадо — чтобы кормить колхозников,
которые кормят советских солдат на фронте. А, может быть,
и тех лётчиков, которые сбивают наши самолёты и бомбят
наши аэродромы. Это война, Генрих!
Вновь наступила тишина. Испуганные козы осторожно
выглядывали из кустарника. Три прошитые очередью ко-
ровы истекали кровью. Трезорка подобрался к мальчику,
осторожно обнюхал его, зачем-то лизнул в ухо и вдруг, зад-
рав морду кверху, жалобно завыл.
…В зале Третьяковской галереи висит картина художни-
ка Аркадия Александровича Пластова: холст, масло. С пер-
вого взгляда — обычный сельский пейзаж. Осень. По высо-
кому голубому небу плывут белые пушистые облака. Сжа-
тое поле, небольшая рощица из тонких белоствольных бе-
резок расположилась на склоне с левой стороны полотна.
Яркие желтые, золотисто-рыжие листочки трепещут на вет-
ру. Полянка с травой, пасущееся стадо. Теплое солнце
пригревает землю. Чудесный тихий денек.
Но уже в следующее мгновенье замечаешь убитых ко-
ров, лежащего ничком на траве окровавленного мальчи-
ка…
На горизонте уходящий вдаль самолёт. Картина называ-
ется «Фашист пролетел».
Анатолий КОЗЛОВ