Ты нашёл дневник в поезде, который разбомбили
немцы. Ничего примечательного, просто толстая
книжица, исписанная ровным учительским почер-
ком. Последняя запись датирована четвёртым июня
сорок четвёртого года.
Армия наступала по всем фронтам. Освобождён-
ных территорий становилось всё больше, врага тес-
нили и на земле, и на небе. До Великой Победы
оставалось совсем недолго.
Бои под Витебском были особенно яростными.
Немцы усилили группировку танковыми частями и
непрерывно атаковали советские позиции. Земля
кипела от взрывов. Воздушные атаки не прекраща-
лись ни на минуту. Советские войска мощным ог-
нем из всех видов оружия успешно отбивали атаки
противника и нанесли ему большой урон в живой
силе и технике. Схватка была не на жизнь, а на
смерть.
Личный состав Н-ского соединения пехотных войск
было решено усилить членами Лепельского парти-
занского отряда. «Лесные братья» рвались в бой в
стремлении поскорее освободить родную землю от
оккупантов. Началась первая фаза операции под
кодовым названием «Прорыв».
Измученные, уставшие от войны люди как будто
обрели второе дыхание. Наступление означало при-
ближающуюся победу. А вместе с ней мир и возвра-
щение домой.
Четвёртого июня сорок четвёртого года Красная
армия пошла в наступление в районе деревни
Старь. Основной задачей пехоты было выбить про-
тивника с занимаемой территории и зачистить же-
лезнодорожную станцию для прибытия санитарно-
го поезда из Орши. Партизанский отряд во главе с
тобой должен был занять станцию и удерживать её
до подхода основных сил. Для твоих бойцов, выпол-
нивших за годы войны десятки сложнейших дивер-
сионных операций, это не составило большого тру-
да. В течение нескольких часов всё было кончено.
Передав по связи о выполнении поставленной за-
дачи, отряд ожидал подкрепления и поезда. Клубы
дыма над горизонтом оповестили о приближении
санитарного состава. Бойцы ликовали. Ещё один
шаг на пути к победе сделан. Состав медленно при-
ближался. Уже можно было рассмотреть медицинс-
кие кресты на боку первого вагона. И тут из-за об-
лаков вынырнул «мессер».
Авианалёта не ожидал никто. Пока люди на зем-
ле хватались за оружие и целились в металличес-
кий корпус самолёта, бомбардировщик пролетел
над составом, сбросив на него не меньше десятка
бомб и стремительно скрылся за горизонтом. Ваго-
ны лопались с громким треском, горящие живые
факелы пытались выпрыгнуть на ходу. Поезд полы-
хал, не доехав до станции всего несколько километ-
ров.
Ты всегда говорил, что видел много разного на
войне. Но тот день навсегда опечатался в памяти,
сохранив малейшие детали. Стук выбиваемых две-
рей. Стоны. Крики. Обожжённые куски плоти, ещё
недавно бывшие людьми. Жар раскалённого метал-
ла. Кровь, много крови. И дневник. Простая книжи-
ца, исписанная ровным учительским почерком, ко-
торую сжимала в мёртвой руке твоя жена.
* * *
«22 июня 1941 года
Сегодня началась война. Сначала мы подумали,
что это шутка. Папа даже смеялся. Но потом стало
не до смеха. В городе завыли сирены».
«5 июля 1941 года
Проводили на фронт Серёжу — старшего. Стара-
лась не плакать. Серёжа-младший всё время цеп-
лялся за папу и не понимал, почему ему нельзя с
ним. Когда грянул марш, Серёжа-младший разре-
велся. Плачь, сынок, маме пока нельзя».
«10 сентября 1941 года
До сих пор не верю в происходящее. Мама всё
время тихонько плачет, папа рвётся на фронт. От
Серёжи — старшего писем нет. Страшно».
«15 октября 1941 года
Немцы под Москвой… Город во тьме. Сигналы воз-
душной тревоги уже не пугают. Как быстро все
страшное становится привычным…
Бабушка говорит, что нужно молиться и Бог помо-
жет. Я не верю, но тихонечко прошу, чтобы Серёжа-
младший перестал так часто звать папу».
«30 декабря 1941 года
Получила письмо от Серёжи — старшего! Как мно-
го счастья может принести простой тетрадный лис-
ток…
Впереди Новый год. Загадаю, чтобы Серёжа по-
скорее вернулся. И чтобы всё это, наконец, закон-
чилось».
«18 марта 1942 года
Война продолжается. Папа ушёл на фронт. Ска-
зал, что невмоготу отсиживаться, когда Родина в
опасности. Мама поседела.
Бабушка и Серёжа-младший уехали в эвакуацию
в Куйбышев. Мы с мамой пошли на курсы санинст-
рукторов. Сидеть без дела, когда кругом беда, не-
выносимо».
«22 мая 1942 года
Наш курс закончил учёбу и получил значки санин-
структоров. Я — самая старшая среди тридцати де-
вочек из разных концов Москвы. Мне двадцать два,
завтра на фронт».
«23 мая 1942 года
Попросила маму остаться в госпитале Москвы,
чтобы отвечать на Серёжины письма, если они бу-
дут приходить. Да и куда ей на фронт, здесь от её
труда пользы будет больше. А мы, молодые, как-
нибудь справимся.
Перед отправкой поезда девочки шутят и смеют-
ся. А мне тревожно. Что ждёт нас там, на полях сра-
жений? Уж точно не жизнь…»
«9 августа 1942 года
Вчера хоронили Машку, самую смешливую нашу
санитарку. Ей было семнадцать. Пыталась плакать,
слёзы не текли.
За прошедшие несколько месяцев я будто затвер-
дела, окаменела. Пропала девчонка, которая обни-
мала своих Серёжек и хохотала над папиными шут-
ками. Пропала восторженная дурочка, которая удив-
лялась всему на свете. Нет её больше. Осталась
одна сплошная боль. И тревога. Тревога и боль».
«1 января 1943 года
Немцы бьют безостановочно. Звуки канонады ста-
ли настолько привычными, что когда наступает ти-
шина, становится страшно.
Письма никуда не доходят. Да и некогда их писать.
Нужно сражаться со смертью.
На этот Новый год ничего не загадывала. Только
просила Бога сберечь родителей, бабушку, Серёжек.
И себя. Очень страшно умирать. Даже, когда к смер-
ти уже привык».
«7 апреля 1943 года
Неожиданно пришла весна. Распустились цветы,
зацвели деревья. На одно мгновение даже показа-
лось, что нет войны. Бегали с девчонками босиком
по траве. Командир смеялся и называл нас «ками-
кадзями».
Думала, что буду скучать по дому, по родным. Ока-
залось, что скука — непозволительная роскошь на
фронте. Всё время нужно быть натянутой, как стру-
на, а то убьют. И спасать, спасать, спасать, не жа-
лея себя. Иначе всё бессмысленно».
«12 ноября 1943 года
Меня перевели в полевой госпиталь. Врачи удив-
лялись, как я, такая маленькая и хрупкая, выжила
на переднем крае. Просто жить очень хотелось. На-
верное, вот он правильный ответ.
Здесь всё немножко по-другому. Человечнее, что
ли. Я смогла выспаться, целых четыре часа подряд
проспала. Возле печки, уткнувшись носом в шинель.
Даже сон видела. Серёжек своих, маму, папу, ба-
бушку. Мы все танцевали хоровод и смеялись.
Подумалось внезапно, что могу не узнать сыниш-
ку после такой долгой разлуки. А он меня, узнает
ли? Нет ответа… И снова накатила тревога. И страх,
что всё зря».
«21 февраля 1944 года
Получила медаль «За отвагу». Все хвалили и ра-
довались, а я грустила. Вспомнилась Машка. Вот
она была отважной. И погибла, рискуя жизнью. А я
живу. Изо дня в день смотрю в глаза смерти и каж-
дый раз побеждаю. Разве это отвага?
На днях приснилась бабушка. Обнимала меня, как
в детстве. Гладила по голове, шептала что-то. Уте-
шала, что всё пройдёт. Проснулась с мокрыми гла-
зами.
Говорят, что нас перебазируют на запад. Значит,
наступление?»
«4 июня 1944 года
Сегодня сердце стучит как-то по-особенному ра-
достно. Весело? Я забыла, как это. Наверное, это
можно назвать предчувствием. Так было, когда мы
встретились с Серёжей в первый раз. Он сидел на
скамейке и читал книгу, а мы с подружками прогу-
ливались по парку. Ветер унёс мою шляпу прямо ему
под ноги. Он поднял её и протянул мне, а я засму-
щалась и убежала, глупо хихикая. Но сердце вот так
же стучало, словно намекая. На что?
Странно, я всё помню. И наши прогулки, и долгие
разговоры, и даже знакомство с родителями. А Се-
рёжино лицо забыла. Осталось только ощущение
покоя и тепла. Как в детстве, когда меня обнимала
бабушка и укрывала от всех бед.
Я перестала бояться умереть. Смерти рядом со
мной так много, что она давно стала мне подругой.
Иногда бывают моменты, когда я начинаю бояться
жить. Без стонов, бомбёжек и крови. Как тогда, в
далёкой мирной жизни июня сорок первого года».
* * *
Ты никогда не верил в Бога и высмеивал всё, что
с ним связано. Ты называл настоящим чудом тот
день и тот дневник. Она так и не узнает, что её отец
погиб в марте сорок третьего под Сталинградом. Что
мать пройдёт всю войну и впоследствии станет про-
фессором хирургии. Что мы с бабушкой благополуч-
но доедем до Куйбышева и переживём там эвакуа-
цию. Что ты вернёшься домой в сорок шестом, пе-
режив плен, попав к партизанам, встретив Победу
в Берлине.
Она не узнает, что предчувствие её не обманыва-
ло, и её любимый Серёжа был в нескольких кило-
метрах от неё, на станции Старь, в то четвёртое
июня сорок четвёртого года. Зато узнаю я, её сын,
и буду до конца жизни благодарен тебе и Богу за
то, что сохранили память о ней. Вечную память, ко-
торую я передам будущим поколениям.
Вероника Булычева,
г. Подольск.
Участница литературного клуба» Шторм»