Александр КУРАПЦЕВ
* * *
Младенец ловит небо ртом,
и небом ловит рот младенца
его заботливое детство,
чтобы забыть его потом.
А он, не знающий тоски,
глотает жадно со слюною
сырое небо ледяное,
разломанное на куски.
И вырастает из пелёнок,
и из одежды вырастает,
и небо начинает таять,
и жар в груди, и лёд так тонок.
Младенец ловит небо ртом,
как морем брошенная рыба,
имея жабры, но не выбор,
и утопает в море том.
* * *
Сосед умер ещё в прошлом
году, зимой,
скоропостижно состарился,
как-то нелепо, глупо,
а я до сих пор слышу,
как он по ночам
шевелится за стеной,
играя на нервах кровати своим
оловянным трупом.
Приветствую, уважаемый,
как тебе не живётся там,
как тебе там не дышится
и не пьётся?..
В кухне на пыльной столешнице
заплесневелый стакан
треснул, а в коридоре
перегорело солнце.
Я слышу, как он бесцельно
бродит, нащупывая свои шаги,
натыкаясь на мебель и стены,
ногой не попадая в тапок,
чертыхаясь, нарезает по кухне
размашистые круги,
туже затягивает над мойкой кран,
но вода продолжает капать.
Сейчас постучится в двери —
помятый, сутулый, седой,
попросит опять по-соседски мелочи
на опохмелку,
затем возьмётся за сердце.
Я вынесу валидол
и буду смотреть ему в спину,
вымазанную побелкой…
Видимо, в здешних квартирах стены
слишком тонки;
я открываю двери,
зажигаю на лестнице свет,
вижу обрывок бумажки: «здесь
живут должники,
за неуплату долга
мы отключаем смерть…»