— Идемте скорее, — ребятишки окружили Елену Иванов-
— В чем дело? — женщина поставила ведро с водой.
Набрано оно было прямо здесь, на Невском, из пробои-
ны в асфальте, оставшейся после фашистского артобст-
рела.
— По дороге расскажем, — сказал мальчик в огромной
ушанке, видно, отцовской.
— А вода? Мне надо ее в больницу отнести.
— Мы поможем, — два мальчугана в клетчатых пальто
волоком потащили ведро в сторону больницы.
Елена Ивановна побрела за ребятами. На Садовой
вошли в пятиэтажный дом.
Печь с медной дверцей топки, выломанный паркет, сун-
дук с тряпками, на полу — стопка книг, в основном детских
— Маршак, Чуковский, Барто.
— И что тут? — оглядывалась по сторонам Елена Ива-
новна.
— Вот, — указал на сундук тот же мальчик в ушанке.
Девочка на тонких ножках, которые смотрелись совсем
по-куриному в большущих валенках, аккуратно начала
перебирать тряпки. В них лежал человечек, маленький,
узкий, как лучик света. Невозможно было понять, маль-
чик это или девочка, сколько ему лет или месяцев.
Елена Ивановна, работая педиатром, много видела
детских страданий. Да таких, что не всякому взрослому
вынести. Говорят, человек ко всему привыкает. Но при-
выкнуть к творящейся действительности Елена Иванов-
на не могла. Не до переживаний было. Время вообще
обретало особый вес в войну. И тратить его надо на дело,
если уж тебе дана такая роскошь.
— Кто это?
— Это Настя Мирова, — всхлипывая, ответила девочка
на курьих ножках.
— Вера, ну чего ты опять разревелась? — мальчик в ушан-
ке участливо хлопнул девочку по плечу. — Это Настя, наша
соседка. Она осталась совсем одна. Помогите ей, пожа-
луйста.
— А где ее мама?
— Вон там. Умерла сегодня. Мы как узнали, сразу к вам.
А то и Настя погибнет.
В дальнем углу комнаты на металлической кровати
лежала женщина. Казалось, спала.
Елена Ивановна направилась к сундуку с Настей. Ре-
бенок размером с куклу. Потрогала лобик — горячий. Пах-
нет по-младенчески.
Елена Ивановна начала рыться в тряпках, чтобы заку-
тать малышку. Сняла с себя шаль в мелкую дырочку, за-
вернула девочку. Взяла ее на руки. Не весит ничего.
Вправду — кукла.
— Сколько ей?
— Два года скоро, в декабре, — протянула Верочка. — Так
ведь, Вань?
Мальчик в ушанке кивнул:
— Не помню, какого числа. Но перед самым Новым го-
дом — это точно.
Настя стала новым пациентом детской Ленинградской
больницы. Поместили ее в палате для тяжелобольных.
В два года она весила четыре килограмма. Организм ис-
тощен.
Впрочем, почти у всех пациентов была дистрофия.
Елена Ивановна никогда не забудет, как заходила в па-
лату и слышала их голоса.
«Дай, дай», — мальчики и девочки тянулись хилыми руч-
ками к хлебу.
Врачи, медсестры, нянечки недоедали, а детей корми-
ли. Отдавали почти все. Себе оставляли крохи, чтобы
держаться на ногах. А держаться надо было: работа круг-
лосуточная, рук не хватало. Медики должны были не толь-
ко лечить, но и топить буржуйки, носить воду. Операции,
переливания крови, уколы делали при коптилках. Также
принимали и роды. После воздушных тревог ребят пере-
носили в подвал.
Однажды медсестра Тоня Тамберг вынесла пятерых
новорожденных в халате. И это спасло им жизнь — бомба
попала в роддом.
Утром Елена Ивановна заглянула к Насте. Состояние
девочки по-прежнему тяжелое. Она почти все время спа-
ла. Если и просыпалась, была вялой, едва двигалась и
смотрела в одну точку.
— Без изменений, — вдохнула сестра Соня. — Тут уж наде-
яться не на что.
— Ах, Сонечка, надо верить. Если чему и учит война, так
это вере. Забери ее у человека — и совсем худо будет, —
Елена Ивановна погладила Настю.
Девочка неожиданно откликнулась на прикосновение —
моргнула и будто улыбнулась.
Елена Ивановна спешила на обход, как в коридоре сно-
ва встретила вчерашних ребят.
— Здравствуйте. Мы пришли навестить Настю. И… вот,
— Ваня протянул ушанку. Там лежал ремень, — это Насте.
Он кожаный. Сварите.
— Его мамка такой ремень через мясорубку пропуска-
ла, — добавила Верочка.
При мысли о еде у Елены Ивановны желудок сжался и
заурчал. Когда она последний раз ела?
— Ребята, вы молодцы, что думаете о тех, кто слабее.
Но мы заботимся о Насте. Так что заберите ремень.
— Можно увидеть Настю? — спросила Верочка.
— Нет, ей надо набраться сил. Я спешу.
Елена Ивановна скрылась в палате. Ребята побрели к
выходу.
— Пить, — услышала Верочка полушепот и заглянула в
палату. На кровати у двери лежала девочка, тоньше нит-
ки. Верочка не испугалась. Она и до этого видела детей,
больных дистрофией. Только у этой девочки ноги были
огромные, распухшие. Они едва помещались в мужские
валенки. Вера взяла кружку, зачерпнула воды из ведра и
осторожно, как цыпленка, напоила девочку. Та взглянула
на нее, потом закрыла глаза и больше ничего не говори-
ла.
Ребята на других кроватях с перебинтованными голо-
вами, руками и ногами тоже молчали.
Вера вышла из больницы. На крыльце ее ждали дру-
зья. Рот у девочки скривился, на глазах выступили сле-
зы.
— Мне их жалко… — всхлипывала Верочка.
— А нам, думаешь, не жалко? — спросил мальчик в клет-
чатом пальто. Его звали Коля.
— И нам жалко, — ответил точно такой же мальчик в точ-
но таком же клетчатом пальто. Это его брат близнец Толя.
— Только чем же мы им можем помочь? Ремень они не
взяли, — сказал Коля.
— Да и одним ремнем не поможешь, — включился в раз-
говор Ваня, — им не только еда, им папки с мамками нуж-
ны. А где же мы их возьмем? Им семья нужна, понима-
ешь? Чтобы там любовь, забота, радость.
— Точно! Праздник нужен! — у Верочки слезы мгновенно
высохли. — Мы устроим для ребят в больнице представ-
ление!
— Какое?
— Новогоднее! У всех дома есть игрушки? — глаза у Ве-
рочки щурились от улыбки.
Ребята кивнули.
— Давайте из них сделаем перчаточных кукол. И пока-
жем кукольное представление.
— Вера, тогда давай постановка спектакля на тебе? У
тебя так выступать хорошо получается. Ты так вырази-
тельно на линейке стишок для пионеров и октябрят чи-
тала, — Ваня показал большой палец вверх.
— Спасибо, — щеки у Верочки зарумянились не только от
мороза.
— А что ставить будем? — спросил Коля.
— Я у Насти видела книжку «12 месяцев». Она такая вол-
шебная. То, что нужно.
— Только нам еще декорации нужны, — заявил Толя.
— Может, вы с Колей ими займетесь? — спросил Ваня, —
Вы на трудах такие скворечники делали. Точно справи-
тесь.
— Это мы за раз, — в один голос ответили близнецы.
Ребята пошли домой мастерить кукол.
Верочка решила сделать главную героиню сказки — пад-
черицу. У нее была подходящая кукла с фарфоровой го-
ловкой и тряпичным телом.
Верочка взяла ножницы. Подошла к кукле. Взмахнула
ножницами. И опустила руку со вздохом. Как же можно
хорошую куклу резать? Ведь даже не играла в нее, бе-
регла.
Девочка убрала ножницы. Оглянулась на куклу. Та смот-
рела на нее глазами девочки с огромными ногами в муж-
ских валенках.
Вера взяла куклу и разрезала тряпичное тело так, что-
бы в него можно было надеть на руку. Теперь она будет
дарить радость, а не пылиться на полке. Вере показа-
лось или кукла вправду посмотрела на нее с благодар-
ностью?
***
Дату спектакля назначили на 31 декабря. Врачи наря-
дили елку в палате. Ее привезли с окраины Ленинграда,
когда ездили разбирать деревянные дома на дрова, что-
бы отапливать больницу.
Елочные игрушки медики принесли из дома, некоторые
сделали сами ребята из старых лампочек, проволоки,
пружин. Все сгодилось. Надо было только проявить фан-
тазию. И ёлка засияла празднично. Впервые в больнице
пахло не лекарствами, а хвоей.
В ночь с 30 на 31 декабря Вера, Ваня, Толя и Коля по-
чти не спали. Волновались перед премьерой. Хотя все
слова знали назубок, все равно выступать страшно. Ве-
рочке хотелось плакать, но она сдержалась. Все-таки те-
перь она не просто Вера Радостина. Она — режиссер и
актриса. И плакать теперь может, только если по роли
положено.
На сдвинутые кровати уселись зрители, задумчивые и
серьезные.
— А где Настя? — Вера пробежала глазами по собрав-
шимся ребятам.
— Она в палате для тяжелобольных, — ответила Елена
Ивановна.
— Но мы же для всех спектакль готовили. Или вы хотите
Настю без праздника оставить? — У Веры дрожали губы,
но голос был твердым.
— Сонечка, — позвала Елена Ивановна, — принеси На-
стю.
— Но, Елена Ивановна, как же? Она совсем плохая…
— Будь добра, Софья, принеси Настю, — Елена Иванов-
на строго посмотрела на Сонечку.
Через две минуты Настя лежала рядом на кровати.
Глаза у нее были полуоткрыты.
— Начнем, ребята? Сказку Самуила Яковлевича Мар-
шака «12 месяцев» вам представят ученики 4 «Б» класса
Ленинградской школы № 47! — объявила Вера.
И был спектакль. Белки с зайцами скакали по сказоч-
ному лесу. Падчерица говорила звонким Вериным голо-
сом.
Больше не существовало больничных серых стен, но-
ющих рук и ног, урчания животов. Ребята перенеслись в
сказочный мир, улыбались. Для многих улыбки были пер-
выми после долгих месяцев.
Но вдруг страшной действительностью ворвался в мир
сказки сигнал воздушной тревоги.
Сестры и врачи схватили младших. Вера взяла Настю.
Ваня — малыша с забинтованной головой Мишу. Спокой-
но, но быстро все двигались в подвал.
Спустились. Елового аромата больше не было. Пахло
чем-то прелым. Ничего не видно.
Вдруг из темноты раздалось:
— Даёшь представление?
— Давай! Давай! — скандировали ребята, хлопали в ла-
доши и стучали ногами.
— Тише, ребята, тише, — успокоила Елена Ивановна, —
представление продолжится, но позже. Все куклы, то есть
актеры, остались наверху.
— Они здесь, — наперебой закричали Коля и Толя, — мы
их с собой прихватили.
— Какие ответственные у нас реквизиторы, — похвалил
Ваня, — но все равно здесь не видать ничего.
И тут тьма растворилась в потоке света. Это Миша с
перебинтованной головой зажёг отцовский карманный
фонарик. Тут же вспыхнул ещё один луч. И ещё. И ещё.
— Акт второй, — объявила Верочка.
Ребята перенеслись во дворец, где Королева никак не
могла написать диктант без ошибок. Вот смеху-то было.
А потом и вовсе запросила подснежников. И это в декаб-
ре. Ну разве так бывает?
Подвал, освещенный четырьмя карманными фонари-
ками, превратился в иной мир, где все было возможно.
Где встречаются 12 месяцев, подснежники цветут в де-
кабре и добро побеждает зло.
…Сказка закончилась. Нет, не так: представление за-
кончилось. Сказка продолжалась. В сердцах ребят. Каж-
дый хотел обнять артистов. И артисты обниматься были
рады.
Вера поцеловала Настеньку в макушку, та схватилась
маленькой ручкой за куклу падчерицы из сказки.
— Понравилась? Хорошая кукла? На — дарю.
Настя улыбнулась.
Мария Балыкова
г. Нижний Новгород