Марина
ТОЛЧЕЛЬНИКОВА
* * *
Уже октябрь сметает крошки
Метлою ветра со стола…
И вот осталось лишь немножко
И красок этих, и тепла.
Не взять с собой все это в зиму —
Поблекнет и остынет пир…
Но для тебя горит незримо —
Запечатлённый дивный мир…
Короткие встречи —
* * *
И длинные ночи.
Усталые речи,
А смысл — в многоточье…
«Бессмысленной высью»-
И вдруг — ножевое…
Забытые письма,
В которых… живое.
* * *
А мне нарисовать бы на стекле
Узор. В нем красота и вера в чудо…
За окнами ночной не верить мгле,
И знать, что долго точно с ней не буду,
Что скоро утро высветит узор,
Тот, что природа нам подарит щедро…
Деревьев зимний сказочный убор,
Лохматый снег, опять в объятьях ветра…
Тогда не надо больше на стекле
Мне рисовать загадочные страны,
Залечит утро призрачные раны.
Дождаться утра… важно на земле.
* * *
Я продрогла до нитки,
До ниточки, связывающей нас.
До тихой твоей улыбки,
Той, что в последний раз…
Декабрь отрывает страницу,
Хотя осень ещё на улице…
Глянешь — белыми птицами
Снежинки с окном целуются…
Может, все ещё будет?
Радость и Новый год…
Я продрогла до нитки,
До самых тончайших нот…
* * *
Она была как будто далеко,
Хотя сидела рядом, в паре метров…
Она листала прошлое легко,
Она была в тот миг подругой ветра…
А он ее носил по всем углам,
По переулкам, где осталась юность…
Она здесь оказалась по делам,
А получилось: в лучшее вернулась…
И падал свет на милые черты,
И был ноябрь похож на сердце лета.
А я касалась маминой мечты,
И плыл закат сиреневого цвета…
Дочке
Она становится большой…
Сама себе завяжет хвостик.
«А, платье… Это хорошо,
Отдай другое дочке Кости!»
«А туфли понарядней есть?» —
Взметнутся тоненькие брови.
Заколок всех не перечесть,
Но требуется что-то кроме…
Стоят учебников ряды,
Игрушки в сумке на балконе.
«Хочу, чтоб подарил цветы
Мне, знаешь кто, чтоб мне, не Тоне…»
И ручек маленьких волна,
Пройдя диезы и бемоли,
Внезапно вспыхнет у окна
Букетом радости и боли…
* * *
За полчаса до снегопада
Я навестить успела лес…
Здесь ни о чем грустить не надо,
Здесь сосны прямо до небес…
Прозрачно все — листва уснула,
Прижавшись к матушке-земле,
Здесь нет ни шелеста, ни гула…
Плывешь на тихом корабле
Под именем «Ноябрь» — по глади,
По рыже-бежевой реке…
И отдаешься всласть прохладе,
Согрев последний гриб… в руке.
* * *
В книжках записных имена,
Будто на земле cемена…
Прорастит их память тотчас.
Будет имя чье-то для нас
До слезинок милым, родным,
А другое будет иным —
Отзовётся болью в душе,
Вроде все забылось уже …
А вот это имя прочтешь —
И себя в далеком найдешь.
Имя — родниковый глоток,
Вмиг зелёным станет росток.
А иные есть имена,
Словно на снегу семена…
Дом
Мне было очень хорошо.
В окно струился свет…
На память приходил стишок.
Мне было десять лет…
Куда исчезли все года,
Что прожиты не здесь?..
А с неба падала вода,
И сад был чистым весь…
Во дворе
В колючем белесом дыму,
В апрельской нежданной метели,
Стою и никак не пойму,
Подснежники… уцелели?
Они распустились вчера,
Согревшись в луче и поверив,
Что их наступила пора —
Весна распахнула им двери…
И вот — ледяные дожди,
Зимы неотступной безбрежность….
Ты выстой! Весну подожди!
Бесстрашна подснежника нежность…
День поэзии
Мне собрать бы всех, как прежде.
Всех друзей. Конечно, всех…
Там, где место есть надежде,
За столом, где чай и смех.
Где не думают о важном,
Ценят шутки и стихи.
И чудинку видят в каждом,
И шаги, как снег, легки…
Мне собрать бы всех, как прежде,
Голоса услышать те…
Город в мартовской одежде.
Чайник стынет на плите.
* * *
Кире Альтерман
Она играла «Лунную сонату».
Она ее играла при свечах…
И каждый вспоминал свое «когда-то»,
И наслаждался паузой в речах.
Мы прижимали к сердцу эти звуки,
Боялись их случайно уронить…
Их догоняли трепетные руки,
И все плелась невидимая нить,
Соединяя судьбы и столетья,
Соединяя ноты и слова
Несказанные — в дивные соцветья,
И музыка… была всегда нова.
И крошечная комната, где гости
Среди афиш сидели в полукруг,
Где прозвенел бокал в последнем тосте,
До всей Вселенной вырастала вдруг…
Она играла «Лунную сонату»…
Мы расходились. В дождь или в туман…
Но каждый помнит: при свечах когда-то
Ему играла… Кира Альтерман…
* * *
Идёт троллейбус по коже Невского…
Ноябрь. Вечер. Обман огней.
Водитель, похожий на Достоевского,
Мимо мятежных едет коней…
Рассыплется с неба мука пшеничная,
Но быстро растает. И так всегда.
Здесь необычное и привычное
Сольются в памяти на года…
Идёт троллейбус по коже Невского,
А он спокоен, невозмутим.
Водитель, похожий на Достоевского,
Такой загадочный господин…
Осенние ярки краски
* * *
Исчезнут вместе с листвой.
Останется чёрно-белое,
Зимнее, строгое.
Потому всё слаще бродить
По жаркому, пёстрому…
Словно шуршать прошедшим,
Ворошить свои дни,
Поднимая наверх золотое…
На вологодской земле
Навещайте родные места…
Пусть там нет уж ни дома, ни близких.
Но ведь есть постоянство креста,
И сирень над оградкою низкой.
Вместо дома — ромашек река
В незабытое детство уносит…
Так размыты ее берега,
Что не видно ни края, ни просек.
Вот кирпичик от дома — стою —
Будто печка сквозь время согрела.
И печаль убаюкав мою,
Вдруг предстала волшебницей белой…
Уж пора — на столе пироги,
Ароматные рыжики с луком.
Рыжий кот замурчал у ноги,
Мокрый нос утыкается в руку.
Все так просто, привычно в избе.
И как будто сто лет это будет…
Просто место, родное тебе,
Никогда о тебе… не забудет…