Елена ХОЗЯИНОВА
Гимн
От пирамид остались пирамиды.
Память веков невесома, прозрачна — мираж —
Зыбко висит, как висели Сады Вавилона.
Небытия неподвижный невидимый страж.
Высится Вечность стеной опустевшего трона.
Площади, статуи, храмы, дворцы, города —
Может, на вас, проползая, взглянула Горгона?
I
Ласково светит на лик изваянья вода:
Тень Громовержца прочнее, чем бронза и камень.
Медный Колосс на песке… не осталось следа.
Храмы и зевсы ушли за своими веками,
Только не взяли тяжелых, глухих пирамид.
Время чужое вокруг и с чужими руками.
Где он, творец одержимый, что запечатлит
Воздух и цвет, и танцовщиц, и яркие складки?
Мрамор холодный на глади бесстрастной хранит
Древнего мастера теплые рук отпечатки.
Геометрический выверил вечер пейзаж:
Вечер-пустыня из камня возводит «палатки».
II
Дремлют ступени и стены — сачок тишины.
Утро висит. И повисли неслышно качели.
Листья висят, и, как люльки, подвешены сны.
Замерли звуки, мгновения, дни и недели,
Мысли, шаги, поцелуи, желанья и смех.
Не улетают над Садом зависшие трели.
Кроны беспечные трепетно тянутся вверх.
В дебрях висячих — висячие реки и птицы.
В яблоках Змея не зерна ядреные — грех:
Бродят на пыльных дорогах босые блудницы.
Стороны света — где рай позабытый, где ад?
И не споткнешься в Садах Вавилонской Царицы.
С пальмами вместе над твердью земною висят
Стража, ворота, слоны боевые и войско.
Как на ковре-самолете, недвижно стоят
Храмы, гробницы, дворцы и кривая повозка.
Кущи над миром висят — и висит Вавилон.
Башня — изгой. И повержены крылья из воска.
Создан богами высот допустимых закон.
Что доминанте упрямой Библейская притча?
Кара небес — колокольни Пизанской наклон.
Многоэтажье повсюду и многоязычье.
Как муэдзин, минарет молодой одинок.
Красные трубы кирпичные — цвета величье!
Дремлют ступени. Руины хранят Вавилон.
III
Рифмы и строфы не начаты — гладкое лоно:
Сами себя над пергаментом ищут слова.
Римская цифра на легкой бумаге — колонна.
Нет мавзолея, но вечною стала молва.
Может быть, так и задумал тщеславный правитель
(С носом отколотым мраморная голова)?
Время невидимой сделало чудо-обитель,
Но многотонная слава — ее постамент.
Портик, кувшин, Колизей и музейный смотритель
Ограждены от забвенья периметром лент.
И на холме — подтверждение — белый Акрополь —
Существовавших когда-то Садов и Легенд.
Плакальщиц древних на пленку записанный вопль,
Не иссякает сосудов священных елей.
Кто-то глядит (в фараоновой шапке) в бинокль.
Кладбищ надгробия. Краны нагих тополей.
Сооружение имя носило Мавзола.
…Нет мавзолея. Есть слово. Оно — мавзолей.
IV
«Гимны слагаем тебе, Урожая Богиня!
Великолепен и светел твой праздничный храм!»
Темным болотом покрыта Эфеса святыня.
Тысячелетья лицо подставляют ветрам.
Древний Египет стекло изобрел — пирамиды
Все же стоят почему-то без стекол и рам.
Линзами жирно сверкают туристы и гиды.
Время за ниточку тянет расшатанный гвоздь.
Но плодородия груди несет Артемида:
Сколько их, не сосчитать — виноградная гроздь.
На Артемиду все женщины очень похожи:
Сыплет торговка весомую семечек горсть.
Боги двулики, трехглазы. Мурашки по коже
От треугольного взгляда: всевидящ гигант.
Не покарает. Тебя защитит и поможет
Каждою дланью своей многорукий мутант.
V
Бродит над морем, не видя полуночных звезд,
Словно корабль, Летучая Александрия.
От маяка сохранилось лишь имя. И рост.
VI
Колесницы на крышах!!
Плоскость долины, как плоские стопы Изиды…
Было их семь, но осталось лишь только одно:
Надолбы противотанковые — пирамиды.
Именно этим гиганткам граненым дано
Быть доказательством существовавших чудес.
Памятник конный. И слышится внятное: «Но-о-о!»
Морда, подковы. И бронзовой тяжести вес.
Сбруя, подпруга, седло, стремена. Император
(Словно малыш на лошадку-качалочку влез).
Были висящими кони из бронзы когда-то —
В воздухе реял на лошади Беллерофонт.
Семирамиды сады тоже были крылаты…
Из всех чудес света сохранилось одно. Наверное, поэтому его
название мы произносим чаще, нежели какое-либо из шести
других.
От пирамид остались пирамиды.
Наталия ЛОДЕЕВА
ПЕТЕРБУРГСКИЕ КРЫШИ
Особенный мир — петербургские крыши:
здесь ангелы ближе и помыслы выше…
Ты вдруг замираешь, когда под тобою
весь город с имперской
морскою судьбою
в его Петропавловской песне курантов,
в незыблемости эрмитажных атлантов,
в мостах, во дворцах и в глухих
подворотнях,
в туристах восторженных иногородних…
В воздушном просторе в такие моменты
мы сами — диковинные континенты…
Себя познаём и вверяем друг другу,
и чувствуем неба отцовскую руку.
* * *
Неугасимою лампадой
сияет Русь.
С её старинною балладой
соприкоснусь.
Дотронусь обнажённым сердцем
живых страниц,
хранящих сонм единоверцев
родимых лиц.
Я устремлюсь душой усталой
под сень ветрил,
к ним, для кого рябины алой
огонь искрил,
кто пробовал её горчащий
слезою мёд. —
Здесь мой, пред Богом предстоящий,
святой народ.
Творится русская баллада,
плывёт ладья…
Неугасимая лампада —
земля моя!
ВСЕЛЕННАЯ СЕРДЦА
Много книжек в писательской лавке. —
Озадачился поиском взгляд…
Здесь порою в неброской «оправке»
затаён поэтический клад…
За бумажной обложкою-дверцей,
жизнью делится чье-то перо!
Продаётся Вселенная сердца
по цене… трёх жетонов метро…
* * *
Когда нежданно заморозок первый
засеребрит осенние цветы
и ветер, их качнув порывом нервным,
обронит звон хрустальной красоты,
пронзает душу грусть стрелой калёной.
Ты, осознав, насколько хрупок мир,
припоминаешь вкус слезы солёной…
Застывшие цветы — предзимний пир.
* * *
Мне не пришлось в Империи Российской
родиться верноподданной Царя
иль стать в стране Советов
коммунисткой
в один из дней её календаря…
Но довелось в студенческие годы
увидеть, как разрушился Союз,
сопережить несчастья и невзгоды
страны на пепелище братских уз…
Был прошлый век стократной
перекройкой
надежд, стремлений наших и путей.
Всё вытерпела Русь и птицей-тройкой
в грядущий день несёт своих детей…
Я с ней учусь сквозь беды улыбаться
здесь, на земном, предвечном берегу,
поскольку, если дам слезам прорваться,
остановить уже их не смогу…
Но для меня дороже нет креста,
чем русской быть и веровать в Христа.
* * *
В фотоснимках таятся любовь
и печали…
И, встречаясь глазами с собой молодой,
снова слышу, как вешнюю песнь
зажурчали
ручейки, ободряя живою водой.
Той порою надежды свои и мечтанья,
словно птиц, выпускала на волю душа.
Нынче — осень… Размыты дождем
очертанья
лёгких крыл, лишь листва опадает,
шурша…
В непогожие дни обретаю в альбоме
вкус забытых надежд, свет истаявших
свеч.
Живы мама с отцом, и в родительском
доме
их любовь продолжает мне сердце
беречь…
* * *
Когда застынешь в мире трафаретном
среди шаблонных правил и цитат,
ищи спасенья в снадобье секретном, —
сбеги в сентябрь, где вьётся листопад…
Плащ распахни, поймай побольше
листьев,
стань окрылённо-лёгкой. И они,
осеннею расписанные кистью,
преобразят обыденные дни.
Потом станцуй с бродячим ветром
встречным,
чтоб стал попутным другом для тебя.
И путь земной соприкоснётся
с Млечным.
И ты вздохнёшь, надеясь и любя…
Вновь рассмеёшься, устремишься
дальше,
довольная дарованной судьбой.
Нет ни волнений,
ни сердечной фальши. —
Лишь ветер есть, танцующий с тобой…
* * *
Наша жизнь сложна и разнолика,
на полянах вдоль её дорог
собираю, словно землянику,
радости в сердечный кузовок.
Нахожу их в искренних улыбках,
новых встречах, дружеских словах,
доброте, исправленных ошибках,
будничных, случайных волшебствах…
Счастья золотые самородки
затаились в каждой из отрад.
Дарят земляничные находки
мне в морозы лета аромат.
* * *
«Не судьба», — сокрушённо твердим,
без надежды вздыхаем порою,
малодушно страдая хандрою. —
Путь Господний неисповедим.
Жизнь бывает строга и груба,
но печали нередко — предтечи
с неожиданной радостью встречи…
«Не судьба» это — тоже судьба!
ПОЖЕЛАНИЕ
Памяти протоиерея
Валентина Свенцицкого
Относитесь к людям, будто
через час они умрут…
Этот навык не однажды
бурю гнева укротит.
Понимание, прощенье —
сердца милостивый труд.
Не растрачивайте жизни
на бессмысленность обид.
Относитесь к ближним мудро,
чтобы не пришла беда:
с кем-то в ссоре распрощаться,
а расстаться … навсегда.
* * *
Ищешь осени взгляд…
Звёзды в призрачной бездне.
Листья мимо летят —
обронённые песни…
По забытым следам
вновь стремишься ночами
на вокзал к поездам,
уносящим печали,
увозящим в туман
дней увядших невзгоды,
где осенний роман
затуманили годы…
* * *
Яблоки в инее, пленники грусти,
яблони ветви их скоро отпустят…
Палой листве упадая в объятья,
тихо вздыхают яблоки-братья:
«Где же ты, сочное радостью лето?»
Коротко эхо ответило:
«Где-то» …