«…Всё, что было не со мной — помню…»
Лёд на реке громко потрескивал. Люди с опаской погля-
дывали на могучий Чулым. Со дня на день начнется ледо-
ход. Тёмные воды отряхнут опостылевшие льдины и поне-
сутся, сметая всё на своём пути. Зная об этом, готовились
к стихии заранее. Взрывники сверлили отверстия в мок-
ром грязном льду и закладывали тротиловые шашки…
* * *
Погода портилась. Серое небо, словно сгнило, и шёл
дождь. Капли глухо били о землю и каски солдат. В окопах
холодная вода медленно уходила сквозь глину. Они про-
клинали ненавистную влагу. Хорошо хоть сапоги высокие.
Неожиданно стук капель затих. Вдалеке послышалось
едва уловимое жужжание.
Кажись, началось, — спокойно сказал Спиридону его то-
варищ Сергей.
Спиридон, прищурив глаза, вгляделся в небо. Надел кас-
ку и спрятался в схрон, прорытый им в боку траншеи. Сер-
гей сделал то же самое.
Вой мессершмиттов нарастал и вскоре перекрыл все
шумы в округе.
Авиационные бомбы, вылетая из отсеков самолётов,
словно злые собаки вгрызались и вырывали куски мяса из
земли, мешая с кровью: плоть, глину, крики и стоны. Как
только бомбардировщики пролетали над окопом, выжив-
шие солдаты били из всех видов стрелкового оружия; уве-
ренно и не переставая урчал авиационный пулемёт.
За роем самолётов заговорили огромные немецкие гау-
бицы. Завывая и рыча, они собирали остатки смертельной
жатвы.
Глаза Спиридона засыпало пеплом и кровью. Он стрелял
из окопа… почти вслепую. Рядом боевой товарищ Сергей
прицельно выпускал короткие очереди из автомата.
После пушечных обстрелов медленно двинулись танки
и немецкая пехота. Скрежет гусениц рвал нервы. Остав-
шиеся в строю солдаты готовились к последнему бою.
Политрук с перебинтованной рукой, зажатой ремнём,
бегал по окопу, размахивал старым ТТ, подбадривал сол-
дат. Его никто не слушал, да и незачем было. Все и так всё
понимали.
Заговорили противотанковые ружья и винтовки, в ответ
фрицы секли очередями. Многие полегли.
— Жить будешь, — сказал Сергей Спиридону, протирая ему
грязным бинтом окровавленные глаза и перевязывая им
же голову. — Чуть причёску только осколок попортил.
Ротный из открытого блиндажа кричал в телефон, про-
сил подмоги. Связь перебита давно, но он не терял на-
дежды. Бойцы, отправленные устранять обрыв, до сих пор
не вернулись.
Уцелевшие «Пантеры» медленно приближалась к тран-
шеям. Чувствовали, что жечь их уже практически некому и
нечем.
— Ну, хватит лечить, может, и не понадобится. — Спири-
дон уверенно отстранил руку друга и достал из схрона связ-
ку гранат.
— Прощай, Серёга, — сказал он и, рывком перекатившись
через насыпь, ползком двинулся к танку…
— Не вздумай умирать, трус. Умирать — легко. Нам войну
ещё выиграть надо, — повторял тихо Сергей заученные сло-
ва, услышанные им перед боем от политрука.
Спиридон медленно полз, скрываясь в огромных ворон-
ках.
Танк, словно стена, возвысился рядом.
— Сука! — выкрикнул Спиридон и бросил гранаты.
Рядом послышалась пулемётная очередь, потом взрыв…
В госпитале было чисто и тепло. Мысли текли вяло, го-
лова, словно ватная.
Спиридона лечили долго. Сильная контузия останется с
ним навсегда.
— После такого ранения полагается отпуск, — говорила
молоденькая медсестричка Мария.
От неё пахло мазями, мылом и молоком. Спиридону нра-
вилось, когда она ухаживала за ним, касалась его, ласко-
во разговаривая.
— Потерпи, касатик, потерпи, — щебетала Маша и улыба-
лась…
Две дочки мирно посапывали в соседней комнате. В ко-
телке на русской печи варилась, тихо побулькивая, картош-
ка. Жена лежала у Спиридона на плече и блаженно его
обнимала. После тяжёлого ранения мужа отпустили домой
на две недели. Невозможно выразить словами счастье,
когда твой мужчина жив и находится дома. Мягкая перина,
словно райское облако, качает и убаюкивает. Как будто и
нет никакой войны.
— Хочу, чтобы сын у нас был, тебе помощником рос, — ска-
зала тихо Надежда.
— Если родится, назови Алексеем, как отца моего, — отве-
тил жене Спиридон…
Пегая лошадь, сбежавшая из немецкого обоза, билась в
панике. Голодные советские солдаты подкрадывались к ней
и старались не пугать. Скудный паёк не мог утолить голод
молодых тел. Лошадь чувствовала близкий конец.
— Не бойся, милая, я быстро, — шептал Сергей.
Его взгляд не мигал. Он прицелился и выстрелил.
Лошадь упала, будто подкошенная, и замерла без дви-
жения. Выстрел был снайперский.
— Молодец, Серёга! Ненавижу, когда животина мучится, —
сказал Спиридон, хлопнув друга по плечу ладонью.
Вскоре в солдатских котлах дымилась мясная похлёбка.
Поделили на всех поровну. Мясо было вкусным, нежёст-
ким. Мужики ели, смеялись, рассказывали байки, озорно
шутили и улыбались. Ярко горели костры. Казалось, зло
отступило и так спокойно будет всегда…
* * *
Борис встрепенулся и широко открыл глаза. Эхо уходя-
щего сновидения шумело в голове. Сны о Великой Отече-
ственной войне приходили к Борису в последнее время
часто. В них он всегда видел родного деда Спиридона и не
мог понять почему. Если бы просто сны о войне, тогда по-
нятно: фильмов насмотрелся или образы из прочитанных
книг. А здесь реальный родной дед, будто по генам пере-
дал воспоминания о Великой Отечественной. Борис пере-
нёсся в воспоминания детства.
Дед Спиридон характером обладал скверным, каприз-
ным. К внукам особой любви не проявлял. Матюгал их ча-
стенько за шалости да батогом грозил. Потом всё больше
с годами молчал. Иногда плакал при виде своих взрослых
детей, точно жалел, что скоро уже их не увидит. По-стари-
ковски жаловался на свою судьбу. Бабулю стал ревновать
на закате лет. Провожал её долго взглядом, когда в дере-
венский магазин уходила, и терпеливо ждал, пока не вер-
нётся, сидя на лавочке около палисадника. А когда воз-
вращалась, с обидой спрашивал, где, мол, так долго была-
блудила? Бабушка вздыхала и всё сетовала: «По молодос-
ти не ревновал, а сейчас взялся, дурак старый!».
Внукам дед про войну ничего не рассказывал, хотя и при-
ставали к нему с расспросами:
— Деда, как там на войне было?
— Не помню я ничего, — ворчал Спиридон.
— Ну расскажи, — канючили дети, разглядывая дедовские
медали на военном кителе.
Медаль «За отвагу» и орден Красной Звезды — величаво
высвечивали героическое прошлое Спиридона.
— Отстаньте от него, ироды! Мне ничего не говорил, а вам
и подавно не скажет, — ругалась на внучат бабушка.
Дед тогда совсем больной был. Не хотела баба Надя,
чтобы понапрасну память ему ворошили. Да и знала она,
ничего он не вспомнит. Контузия со временем забрала всё
хорошее и плохое.
— Тогда ты, баба, расскажи, — требовали внуки.
— Некогда мне, да и не воевала я, в тылу сидела. В кол-
хозе здесь с утра до ночи работала. О чём рассказывать? —
отмахивалась бабушка.
Прошло больше семидесяти лет после окончания вой-
ны. Господь забрал родных стариков. Отцы состарились.
Внуки стали взрослые и реже вспоминали о войне.
«К чему же тогда эти сны»? — думал Борис.
Борис Алексеевич шёл на работу и наслаждался весен-
ней тёплой погодой. Радостно чирикали воробьи. Редкие
прохожие двигались вдалеке не спеша. Ничего не мешало
красивым мечтам отвлечённо блуждать в голове Бориса…
И вдруг резкие оглушающие взрывы!
Сначала первый. Сильный! Окна в домах задрожали.
Стаи ворон с шумом и гомоном вспорхнули с голых веток
тополей…
Потом ещё и ещё взрыв!
И последний такой силы, что земля под ногами поплы-
ла! Или показалось!?
Мозг отключился, поддавшись инстинкту самосохране-
ния. Тело автоматически всё сделало за Бориса. Он рез-
ко, не отдавая себе отчёта, упал на землю и прикрыл голо-
ву руками, сложив из пальцев замок на затылке.
Эхо взрывов затихло. Вновь вернулись привычные го-
родские звуки. Борис поднял голову и огляделся. Он ле-
жал на пыльном асфальте один посреди большой городс-
кой площади. По дорогам медленно проезжали машины,
рядом проходили люди. Некоторые с непониманием смот-
рели в его сторону, другие, наоборот, улыбались.
Борису стало не по себе. Он понял, что прилюдно попал
впросак. Предупреждали ведь по радио, что лёд на Чулы-
ме взрывать будут! Каждый год так делают. А он расплас-
тался на земле от испуга, словно фашисты город бомбят.
Борис поспешно встал, отряхнулся и быстрыми шагами
ретировался с места своего конфуза.
Борис почти бежал, и мысли сами прыгали вспышками в
его голове: «Сон, война, дед… Откуда же я знал, что надо
падать и голову руками закрывать?.. Меня нигде не учили
такому! А тут я точно натренированный боями исполнил
быстро и с пониманием дела. Рухнул на землю, как подко-
шенный, голову прикрыл, будто дед за меня всё сделал.
Спас, защитил сквозь время!» …
Олег Лузин,
г. Назарово, Красноярский край