По логике войны годичная фаза боевой
активности заканчивается к ноябрю. Дальше —
зима и подготовка к весне. Это не означает
прекращение огня, но уже очевиден повод для
осмысления почти четырёх лет СВО. По
исторической аналогии — это соответствует концу
1944 года, то есть, выходу Красной Армии на
довоенную границу.
Сначала — об итогах
Главный политический итог — наше продолжающе-
еся наступление при полном различии России и
Запада в оценке происходящего. Что касается на-
шего наступления, то оптимистические прогнозы
прибережём до их полевого подтверждения.
Наше первейшее требование — неизменно с 2014
года. Оно состоит в том, чтобы Украина не превра-
щалась в форпост Запада для вероятного нападе-
ния на Россию. Расширение зоны нашего контроля
призвано отдалить от себя потенциальную угрозу с
Запада, а не отнять у Украины очередной райцентр.
Тем временем Запад отказывается от переговоров
по существу. Тем более что в Европе всё чаще на-
зывают 2029 год началом Третьей мировой — без
заморачивания последствиями.
Чтобы остановить эскалацию, мы с учётом поле-
вых реалий предлагаем Киеву вывести ВСУ из ДНР
и ЛНР. Со своей стороны готовы заморозить линию
фронта в Херсонской и Запорожской областях и
вернуть Украине занятые нами территории в Сумс-
кой, Харьковской и Днепропетровской областях. Не
исключены и иные варианты: Путин давал понять
Трампу, что не настаивает на контроле над всей
территорией Запорожской и Херсонской областей.
Но, подчеркнём, принципиальным требованием
Москвы остаётся нейтральный статус и демилита-
ризация Украины. Главное для нас — документаль-
но подтверждённые гарантии нашей безопасности.
Надёжные и надолго.
Европа, а подспудно и Америка делают ставку на
стратегическое поражение Москвы. Главными сред-
ствами давления на Россию служат накачка Украи-
ны оружием, по меньшей мере, её воодушевление
грядущими поставками, а также антироссийские
санкции, которые должны вернуть нас в 1991 год.
Украине при этом уготована роль триггера постоян-
но нависающей военной угрозы, чтобы ответные
меры России её же и истощали. То есть, Запад за-
интересован в том, чтобы остановить эту войну, что-
бы подготовить следующую, более масштабную и
решительную её фазу.
Главной общезападной проблемой является исто-
щение Украины, ставшее итогом последних лет.
Именно поэтому ей нужна передышка, прежде все-
го, для перевооружения и возмещения потерь. Они
уже превысили 2 миллиона убитыми, ранеными и
пропавшими без вести. Это не считая более 5 мил-
лионов беглецов за рубеж. Трамп выступает за за-
морозку линии фронта на существующих позициях.
Чтобы объявить «городу и миру»: «Я сделал всё, что
мог»… Он даже склонял Зеленского к отказу от час-
ти Донбасса. Но тот в очередной раз согласился
лишь на временное перемирие, но не на террито-
риальные уступки. Европа этому аплодирует, Аме-
рика разводит руками: «Это — ваша война. Платите
за оружие и воюйте. Наш главный противник — Пе-
кин. А вы, «европешки», ещё не известно, на чьей
стороне».
Надежды на российско-американское взаимопо-
нимание пока не подтверждаются. Более того — Аме-
рика как фактический координатор общезападного
фронта не может быть посредником. Но и выбирать
на эту роль нам некого. Хотя привлечение Китая к
посредничеству могло бы помочь. Но у китайцев
свои, причём запутанные, заботы и проблемы со
Штатами. Поэтому в Пекине лишний раз не претен-
дуют на глобальный охват. Таким образом, хотим мы
того или нет, но в условиях почти всеевропейской
русофобии Трамп остаётся едва ли не единствен-
ным мировым игроком, с которым есть смысл вес-
ти диалог. Другое дело, ЧТО именно Трамп выкинет
в зависимости от настроения? Об этом вряд ли зна-
ет даже его славянская жена — Меланья. Это не пуб-
лицистический образ. В этом состоит его репутация.
Теперь о задачах
В этих условиях перед нами мерцает триединая
задача, каждая часть которой плохо стыкуется с
двумя другими. Это, во-первых, продолжение кон-
тактов с Вашингтоном, ибо, повторим, больше го-
ворить об Украине не с кем и не о чем. Будем ве-
рить в заявление Москвы о неминуемости нового
российско-американского саммита. Тем более что
потенциальное нобелевское лауреатство Трампа
активно связывают, по меньшей мере, с прекраще-
нием огня. А в американскую повестку всё отчётли-
вее входит внутренний конфликт между латиноаме-
риканцами и негритянским населением. По мысли
ряда авторитетных лиц, презентация нашей ракет-
но-ядерной системы «Буревестник» служит заявкой
на новый этап переговоров по ограничению страте-
гических вооружений. Преамбулой для таких пере-
говоров может стать «сделка по Украине», соответ-
ствующая нашим интересам.
Во-вторых, стремление убедить Европу в отсут-
ствии у нас планов на неё напасть. По оценкам на-
ших дипломатов, убеждённость Европы в обратном
становится idee fix не только поляков, прибалтов и
финнов, но и в более солидных готических столи-
цах. Точка нашей потенциальной опоры — потреб-
ность Евросоюза в экономическом оздоровлении
(если не в самосохранении). Тем более что 120-
миллиардные (в евро) ежегодные затраты на Укра-
ину Европе явно не по карману, а отказ от российс-
ких энергоносителей — это удар по кошельку боль-
шинства европейских избирателей.
Но здесь необходима, прежде всего, реанимация
классической дипломатии, с каждым месяцем утра-
чивающей своё значение в пользу пиара из бесплат-
ных газет.
Третья задача — ещё более сложная. Остро вос-
требован диалог с украинцами, не утратившими
чувство реальности, по меньшей мере, стремящих-
ся выжить на своей земле. С каждым месяцем та-
ких становится всё меньше: потери, пропаганда и
карательные меры делают своё дело. Но перед на-
чалом СВО около 40 процентов жителей Незалеж-
ной признавались в наличии родственников в Рос-
сии. Понятно, что сегодня такое родство подтверж-
дают далеко не все.
Задачей не только дипломатов, но и узких специ-
алистов является формирование «партии мира» у
наших никуда не спрятавшихся соседей. Созданный
в 1943 году «национальный комитет «Свободная Гер-
мания» пополнялся тысячами сторонников, реши-
тельно не имевших родственников в нашей стране.
Повторим, задача трудновыполнимая, но и отсту-
пать некуда.
Что толку обличать доводы неприятеля, если его
сопротивление приобретает — как им внушили — эк-
зистенциальный характер: либо они, либо мы? За-
дадим наводящий вопрос: на чьей стороне милли-
оны проживающих у нас выходцев с Украины? И ещё
больше «евроукраинцев», как раз не гнушающихся
общесоюзных-российских корней: пишут, жалуются
и ищут родственников. Налицо ситуация абсурда:
несколько тысяч сбежавших на Запад «противников
кремлёвского режима» создают и «органы российс-
кой власти в изгнании», и даже военные формиро-
вания по власовскому лекалу. А миллионы россий-
ских украинцев «чего-то медлят».
В очередной раз спросим: есть ли у нас приклад-
ное украиноведение, без опоры на которое полити-
ка не строится? Да, эта война во многом носит ха-
рактер гражданской: по обе стороны фронта гово-
рят на русском языке. Но если бы мы и украинцы
были одинаковыми, в Киеве не было череды май-
данов под лозунгом «Гэть москалей». Ау, наши тог-
дашние послы в Незалежной. Те, кто с эфеса ка-
зацкой шашки поднимали чарку за нашу вековеч-
ную дружбу. Всплывает в памяти кавказский опыт
начала этого века. Тогда доступное военным прак-
тикам «кавказоведение» ограничивалось лермонтов-
ским «Мцыри», воспоминаниями ермоловских гене-
ралов и юбилейными реляциями в адрес кавказс-
ких борцов за советскую власть.
Где у нас маяк Победы?
Есть вопросы к пропаганде, точнее идейной па-
радигме, обращённой к нам самим. Пока она во
многом сводится к поощрению волонтёрского дви-
жения и агитации за службу по контракту. Эти зада-
чи — действительно важные, но они не исчерпывает
потребности дня. Не менее важно поддержание со-
циально-экономической стабильности. Она дости-
гается не через дискуссии о ключевой ставке.
Судя по рекламным роликам, а заодно уличной
обыденности, значительная часть наших сооте-
чественников продолжает жить в атмосфере мо-
ральной раздвоенности и воинствующего мещан-
ства: одни воюют (пусть зарабатывают), другие
жируют — хорошо, если не воруют. Не об иноаген-
тах здесь идёт речь — они со своей ролью пока не
справляются.
Конечно, отрадно, что плата за парковку для мно-
гих горожан более актуальна, чем практическое
наполнение лозунга «Всё для Победы!» Хорошо, что
линия фронта мысленно удалена, а атаки дронов
представляются скорее досадными происшествия-
ми, чем реальностью войны. Но что важнее для
нашего будущего? И как этот повседневно напоми-
наемый лозунг преломить к потребностям солдата,
готовящегося к очередной атаке?
Что именно и в какой последовательности сле-
дует предпринять, пусть оценивают профессиона-
лы, в частности, парламентарии и учёные (лучше —
практики). Здесь явно вторичны перспективы со-
здания в Европе далеко идущей «коалиции жела-
ющих» (неужели они желают умереть, если прибу-
дут «не вовремя»?), даже номенклатура оружейных
поставок на Украину или замораживание наших
финансовых активов в странах ЕС. Кстати, как они
там оказались?
* * *
Погас ли свет в конце тоннеля? Нет, свет в конце
тоннеля по-прежнему тускло, но светит. Благодаря
русскому солдату, во многом принявшего на себя
миссию политика. Последнему есть, о чём задумать-
ся. Например, о том, где у нас «маяк Победы»? И
где сегодняшние лучи от него?.. Подскажите, если
знаете.
Борис Подопригора