Николай ПИДЛАСКО
ЛЕНИНГРАДСКОЕ
В лесу повсюду рвы, заросшие траншеи,
Виднеется в траве разрушившийся
ДЗОТ.
Коренья сосен, будто бы гадючьи шеи,
Сплелись навек
в глуши синявинских болот.
Войны следов здесь много. В полушаге
От автомата ППШ лежат рожки,
Куски солдатской алюминиевой фляги,
Примятые, простреленные котелки.
Никто не знает здесь числа
солдат погибших,
Но есть истлевшие подсумки и ремни.
Здесь нет крестов.
Нет воинов не победивших —
Врагу не сдали Ленинград они!..
ИЖОРСКИЙ БАТАЛЬОН
Блокадный сорок первый год,
Глухая темень страшной ночи.
На рубежи огня идёт
За взводом новый взвод рабочих.
Одеты в ватники, в плащи,
При них винтовки и лопаты,
Идут, спешат сквозь камыши,
Минуя топь и водоскаты.
Им за Ижорой фронт держать,
Держать дороги и низины.
Они врага погонят вспять,
Нет места ироду в России.
В полях — стальных ежей заслон,
Бетонных надолбов армада.
Стоит Ижорский батальон
У стен святыни — Ленинграда.
Блокадный сорок первый год,
Глухая темень страшной ночи.
На рубежи огня идёт
За взводом новый взвод рабочих.
* * *
Я помню старика-соседа —
Его изранила война.
Он на крылечке в День Победы
Литровку выпивал вина.
И не пьянел. Шульженко слушал.
Пиджак — в сиянье орденов.
Всё песню напевал «Катюша»,
Погибших поминал сынов.
Жена, не зная утешенья,
В платок рыдала у стены.
И пело радио в селенье
«Хотят ли русские войны?..»
БАБУШКА АННА
Помню детство своё,
помню бабушку Анну.
В степь подолгу смотрела,
присев на скамью,
С фронта дочку она дождалась
Марианну,
Обняла в сорок пятом здесь сына Илью.
А с годами всё дальше война уходила.
Не дождаться ни мужа,
ни старших сынов.
Только бабушки Анны и вера, и сила
Всех встречали солдат
у родимых тынов.
Ей письмо принесла почтальон
тётя Глуша,
А в дому занавешены все зеркала…
В день скончания Анны
на Фёдора, мужа,
Затерявшаяся похоронка пришла.
* * *
Висит шинель на частоколе,
Над степью утренней — луна.
Муж-фронтовик хлопочет в поле,
В землянке — хлеб печёт жена.
В степи разруха, горе, лихо.
В душе — боёв дымит зола.
И где-то льётся тихо-тихо:
«Я всю войну тебя ждала».
ВОИНСКАЯ СЛАВА
По берегам крутым Ижоры
Стоят, как будто бы в дозоре,
Хранят молчанье тишины
С поры блокадных дней войны,
Ежи стальные, пушки, ДОТы —
Родные стерегут высоты:
Погосты, братские могилы —
Истоки в них духовной силы;
Цеха старинные завода,
Где от восхода до восхода
В три смены трудится народ…
Здесь помнят сорок первый год,
Ижорский помнят батальон,
В полях — окопов бастион.
А город Колпино по праву
На званье «Воинская Слава»
Снискал почётнейшее право.
С ним жить ему теперь в веках
На неприступных берегах.
ВЕРНУВШИЙСЯ С ВОЙНЫ
Идёт солдат с шинелью в скатку,
С видавшим виды вещмешком.
Идёт вдоль речки, по распадку,
Где молочай обвит вьюнком.
Домой торопится служивый,
Он дома не был всю войну.
Его встречают берег, ивы.
Обнимет скоро он жену.
Он ей платок небесной сини
Из шёлка чешского везёт.
Везёт к столу вино мартини
И баночку трофейных шпрот.
С женой отпразднуют Победу,
Погибших помянут в войне:
Ивана-брата, сына Федю,
Сгоревшего в бою, в броне.
Обнимет дочку, внука Колю,
В саду покурит самосад.
И завтра утром выйдет в поле
С войны вернувшийся солдат.
КОЛПИНО
1
В России много городов,
Где улицы — друг дружки краше
В убранстве парков и садов.
Но каждый город значим, важен.
И Колпино — один из них:
Рабочий, труженик и воин,
В цехах фабрично-заводских
Он славен, стоек и спокоен.
Он выстоял фашистский ад,
В былое канула блокада.
Отчизны патриот-солдат,
Победа — лучшая награда!
2
Иду по улице Танкистов,
Иду по Красных партизан,
И солнце светится лучисто
На светлых лицах горожан.
На Севастьянова пройдусь я,
И на Сапёрном отдохну.
Приневский край пропитан Русью,
Его вдыхаю тишину.
А за Ижорою-рекою
На Оборонную пойду
И к ДОТу старому щекою
С безмерной грустью припаду.
В тиши Тазаева, у сквера,
Под сенью вешнею берёз,
Моя к Отчизне крепла вера,
Я не стеснялся горьких слёз…
* * *
Домой идём. Нас боль разрухи
будоражит.
С войной покончено. Врага мы одолели.
Родные встретят и обнимут нас
и наши
Продымленные, порыжевшие шинели.
И мы своих родных обнимем,
расцелуем,
Не раз портвейна за Победу
выпьем чарку.
И о погибших говорить не будем всуе,
Лишь молча выкурим душистую цигарку.
Поклонимся земле, и матерям, и жёнам,
Всем людям искалеченным
войною страшной.
Поклонимся в церквях
святым живым иконам
И будем хлеб растить
на вольных, русских пашнях.