«Детство мое постой.
Не спеши, погоди…»
(песня)
Улочка, на которой жили эти мальчишки, была узкая, короткая и
тупиковая, хотя и называлась почему-то проездом. Тянулась она
по самому краю большущего глубокого оврага, который все живу-
щие на тупике граждане именовали коротко — яр. По дну яра текла
узенькая грязная речушка, а по берегам ее — там, где они были не
слишком круты, окрестные жители разбивали свои огороды. Ос-
тальная, небольшая часть яра, особенно его крутые невозделан-
ные склоны, были покрыты густыми зарослями кустов и невысо-
ких деревьев, манивших летом людей своей зеленой тенью.
Ребят на маленьком тупике жило четверо: восьмилетний тол-
стенький Егорка, его младший белобрысый брательник Санька и
два соседских пацаненка — ровесник Саньки, Володька (его для
краткости ребята звали Водькой), и еще один мальчик постарше
— тоже Саша, которого они почему-то все трое звали Бубкой (мо-
жет быть, из-за фамилии — не то Бобров, не то Бобриков).
Их тупик был улочкой тихой, машины по ней не ходили и паца-
нята целыми днями (если не надо было идти в школу) играли в
свои детские игры, в основном в путешествия. Заводилой в этих
играх был толстый Егорка. Рано начавший читать, он одолевал
книги о разных путешественниках удивительно скоро, и потом на
своем тупике с друзьями они обыгрывали в лицах запомнившие-
ся книжные моменты. Ну и, конечно, мечтали, когда вырастут,
непременно стать известными путешественниками, как любимые
герои Жюля Верна и Хаггарда.
Улочку, на которой жили эти будущие великие путешественни-
ки, отделял от яра с одной стороны высокий плотный забор из
некрашеных старых толстых досок, которые под воздействием
времени приобрели какой-то странный темно-сизый оттенок. Дети
называли этот забор Белым, и все, что находилось за ним, в глу-
боком тенистом овраге, разумеется, не могло не привлекать бу-
дущих путешественников. Жаль только, что их родители, словно
сговорившись, категорически запрещали своим детям лазать че-
рез Белый забор в яр. Оно-то и забор этот был для них очень
высок, просто так не перелезешь.
Но как-то однажды летом Водька и маленький Санька, играя в
машинки на куче песка, сваленного возле самого Белого забора,
случайно обнаружили, что одна из досок этой ограды прибита к
остальным очень слабо, качается туда-сюда, и, если сдвинуть ее
в сторону, получается большущая щель, в которую любой, са-
мый толстый человек, даже такой увалень, как Егорка, вполне
может протиснуться и оказаться в яру, который отсюда, из щели,
казался настоящими индийскими джунглями, вполне пригодны-
ми для настоящих путешествий.
Важная новость, разумеется, была сразу же сообщена стар-
шим товарищам — затейнику Егорке и его почти взрослому другу —
Бубке (он был старше Егорки почти на целый год). Узнав о таин-
ственной доске, старшие ребята не могли, разумеется, не под-
даться искушению выбраться в настоящие джунгли яра и хоть
немного почувствовать себя теми самыми путешественниками,
в которых они так часто играли на своем тупике.
Сперва было, правда, немного страшновато лезть в яр. Но стар-
ший из ребят, Бубка, заверил остальных, что они пойдут совсем
недалеко, ну просто на одну минуточку, только спустятся до воды
на дне оврага, посмотрят, какая она — грязная или не очень — и
сразу домой. Родители и не узнают, и не заругают.
Сказано — сделано. Через несколько минут четверо юных путеше-
ственников, чуть заметные в высоченных лопухах, уже двигались
по крутому склону яра. Впрочем, чем ближе к воде, тем ниже стано-
вились заросли лопухов. Правда, ближе к речушке гуще станови-
лись заросли каких-то низкорослых деревьев (ребята не знали ка-
ких) и кустов, столь густых, что продираться сквозь них было так же
трудно, как сквозь настоящие джунгли. Идущий впереди Бубка во
время спуска подобрал на склоне палку и на ходу срубал ею, как
шашкой, верхушки кустов, расчищая идущим позади дорогу.
Наконец они вышли на берег. Небольшая полянка на берегу,
где они оказались, была окаймлена со всех сторон невысокими
деревцами, два из которых, росшие рядом, сплелись густыми
кронами, образовав внизу некое подобие шалашика с видом на
речку. Там и расположились на отдых успевшие немного устать
путешественники.
Погода стояла чудная. Светило солнце, на небе ни облачка, и
яркая синева его, и солнечные блики так красиво отражались в
заводях и на перекатах маленькой речушки, что казалось все вок-
руг — и кусты, и деревья — тоже блестят сквозь привычную зелень
водяными бело-синими зайчиками. И монотонное бормотание воды
на перекатах, и чуть слышный шум листвы, и тихое гудение насе-
комых так успокаивающе действовали, что младшие — Санька и
Водька — вскоре заснули в этой маленькой беседке, как и подобает
изнуренным походам путешественникам. Старшие — Бубка и Егор-
ка — сперва пытались мужественно бороться с подступающей дре-
мотой, настойчиво объясняя друг другу, что в дальних походах (Егор-
ка помнил это из книг), когда усталые путники делают привал, кто-
то обязательно охранят их покой от нападения хищных животных
и врагов, но в конце концов тоже заснули оба…
Егорка проснулся первым и долго не мог понять, где он нахо-
дится. Солнце село, но было еще светло. Он поморгал глазами,
протер их и наконец уселся на траве. Его товарищи все еще спа-
ли крепким сном усталых в походе людей. И тут Егорке послыша-
лись какие-то отдаленные слабые крики.
Издалека доносились слабые звуки, словно кто-то звал его и
его друзей по именам. Немного испугавшись, Егорка принялся
расталкивать спящих ребят. Крики между тем усиливались и, ка-
жется, приближались.
Маленький Санька проснулся наконец и, испуганно оглядев
потемневшие кусты, заплакал. Ему последовал рев Водьки. Про-
снувшийся наконец старший Бубка, увидев слезы на лицах млад-
ших ребят, крикнул им, что настоящие путешественники вообще
никогда не плачут и выбрался наружу из шалаша.
Быстро темнело. От воды потянуло сыростью и каким-то не-
приятным запахом, особенно слышным в сумерках.
— Что это за крики? — сунул голову в шалаш Бубка. — Как будто
зовут кого-то. Или ищут…
— Пойдем на них, — предложил зареванный Водька. — Помнишь,
Егорка рассказывал, что путешественники, когда заблудятся, идут
на голоса туземцев, чтобы выйти на правильную дорогу?
Ребята поднялись, утерли маленьким мордахи и стали караб-
каться по темному, ставшему совсем неузнаваемым склону в на-
правлении приближающихся голосов туземцев.
Карабкались долго. Младшие часто скользили, падали на тем-
ном склоне и тогда ревели во весь голос. Потом вдруг поскольз-
нулся, упал и порезал руку увалень Егорка. Ему помогли под-
няться, перевязали ранку платком надежно, как делают все путе-
шественники.
Стало совсем темно. Неожиданно наверху склона на фоне чуть
более светлого неба показалась совсем близко человеческая
фигурка:
— Егор! Саша! Егор!
Рядом с первой возникла другая, повыше:
— Володя! Володя! — неслись над ночным оврагом женские го-
лоса.
Ребята пригнулись в зарослях лопухов:
— Кто это? — испуганно толкнул Егорка своего друга Бубку. — Не-
ужели индейцы?
— Да это же мамы наши! — хором догадались маленькие.
Санька на четвереньках быстро полез вверх по склону:
— Мамы нас ищут. И уже нашли! Ур-ра! — За Санькой поковылял
Водька. Старшие ребята двинулись следом:
— Лучше бы уж индейцы, — вздохнул Егорка. — Те хоть просто
скальп снимут и все. А вот что теперь будет?
Он как в воду глядел — скандал во всех трех семьях этим вече-
ром был ужасный. Охрипшие, усталые от долгих поисков роди-
тели каждый по-своему учили юных путешественников послуша-
нию.
Когда на другой день ребята встретились на своем любимом
месте возле Белого забора, восторгам не было конца. Каждый
пытался рассказать остальным о том, что он видел, слышал и
приметил во время вчерашнего путешествия в овраг. А Егорка во
время разговоров то и дело демонстрировал свою, поврежден-
ную в походе, теперь уже аккуратно перевязанную бинтом, руку.
Вот только о вечернем скандале дома никто не вспоминал. На-
стоящие путешественики должны стойко переносить все тяготы и
лишения, выпавшие на их долю в далеких походах и после них. Об
этом столько раз рассказывал своим друзьям читака Егорка, что
даже маленькие Санька с Водькой, хотя и не вполне понимали
значение его мудрых слов, уже давно знали, что в походах не сто-
ит обращать внимание на всякие неудобства. Потому что жизнь
настоящих путешественников даже и с ними прекрасна.
Игорь Дядченко