Зимой-весной 1991 года казалось, что Советский
Союза легче сохранить, чем довести дело до его
распада. За этим стояло, прежде всего, восприятие
событий изнутри. Но сегодня, перелистывая
прибалтийский блокнот 91-го года, не только
отделяешь Правду Времени от правды эпизода, но
размышляешь над уроками. Пусть приведённые ниже
эпизоды кому-то покажутся сиюминутными. Но не из
таких ли мелочей состоит жизнь?
Когда было ещё не поздно
В конце 1990 года в советской повестке дня значились,
во-первых, социально-хозяйственная оптимизация жиз-
ни населения в условиях трёх-, а потом и пятикратного
роста цен на продукты. Во-вторых, сдерживание взаим-
но ожесточённых националистических и просоветских
сил. Первые шли напролом, а вторые, как многие счита-
ли, по меньшей мере, поддавались на провокации. В
обострении их уличного противостояния усматривалась
главная угроза для стабильности страны. Риск её распа-
да не то чтобы недооценивался, но каждый день ставил
локальные задачи: «Представители 9 предприятий Риги
с численностью персонала от 500 чел. предложили ук-
репить /»советский»/ Интерфронт рабочими дружина-
ми общей численностью от 3 до 5 тысяч человек… 489
рижан (все — призыва 1 категории) готовы вступить в
формирования народного ополчения… Из них лиц ла-
тышской национальности — 142, русских — 51, назвали
себя гражданами СССР — 284(!)…
Правда, некоторые, прежде всего, общественные защит-
ники Союза утверждали, что на встрече в Рейкьявике Рей-
ган предъявил Горбачёву компромат против него такой силы,
что сдача Прибалтики становилась едва ли не главным ус-
ловием сохранения им власти над остальным Союзом.
Приводились по-разному аргументированные предупреж-
дения о реализации Западом плана отделения Прибалти-
ки к осени 1991 года. Этим планом якобы закладывались
три взаимодополняющих модели. Литовская — преимуще-
ственно по законодательному выходу из Союза с опорой
на психологический террор против его защитников. Латвий-
ская — через провоцирование «народного гнева», прежде
всего, против силовиков. Эстонская — нацеленная на ме-
жэтнический взрыв, не исключавшая резонансных терак-
тов от имени русскоязычных «оккупантов». Эти предупреж-
дения казались столь же запальчивыми, что и требования
националистов. На практике же изначальное сдерживание
просоветских сил развязывало руки их антиподам.
Прибалтийскую хронику можно разделить на два услов-
ных периода: до «кровавого января» и после. Приведём
факт, на наш взгляд, ключевой. В конце марта Москве до-
ложены цифры, сколько бы в этих республиках проголо-
совало за Союз, если бы республиканские власти пошли
на референдум: «Против отделения от Москвы выска-
зались бы: в Литве — 21,7 процента, в Латвии — 35,8, Эс-
тонии — 23,8″. Уже после ГКЧП ответственные за монито-
ринг в Латвии и Литве признали, что эти показатели были
занижены процентов на 10, а то и на 20 — ради сгущения
красок: принимайте, мол, экстренные меры, иначе При-
балтику не удержать. При любом их «прочтении» эти циф-
ры характеризуют асклад сил на пике агрессивно-митин-
гового негатива к Москве после «кровавого января» в Виль-
нюсе и Риге. Впрочем, как сказано в источнике, — «без уче-
та мнений в коллективах с устойчивым советским настро-
ем». А ведь на рубеже 1990-1991 годов «по подтверждён-
ным данным, число активных сторонников независимо-
сти в Риге не превышает 12-15 % горожан, в Вильнюсе
— до 20%. Число им пассивно сочувствующих — сопоста-
вимое. За пределами столиц националистические на-
строения публично не проявляются».
Вопросы возникли, конечно же, после. Например, та-
кие: как учло государство «декабрьскую» волю большин-
ства и не слишком ли оно осторожничало с созданием
антисепаратистского заслона?
Всполохи над болотом
Наиболее адекватный перевод литовского слова «саю-
дис» — всполох. Так называлась главная антисоветская сила
в Литве. Что же ей, а заодно латвийскому «Народному
фронту», противопоставила Москва? — Внутренне проти-
воречивые, а порой и абсурдные резолюции типа: «испол-
нить при наличии условий», «работу проводить неуклон-
но, но при гарантированном результате», «для преодо-
ления нездоровых настроений шире опираться на «Дви-
жение за перестройку — Саюдис». А после январских кро-
вопролитий — «сделать центром идеологической работы
приближающийся День Советской Армии». Несмотря на
«августейшую» подпись под телеграммой, просоветский
лидер Литвы Бурокявичюс открыто назвал её автора «чу-
даком» — заменив первую букву на инициал подписавшего.
Над душевным смятением, поиском меньшего из зол, жиз-
ненным опытом тех, кто ещё мог что-то изменить, витало
не прописанное, но проступавшее сквозь бумагу: «пусть
идет, как идет, но если что — спуску не будет».
Двуликая и вязкая политическая элита, прежде всего,
Риги, да и Вильнюса, во многом состояла из функционе-
ров, ждавших, когда с разрушительным местным двоевла-
стием справится Москва, а не они сами. Поэтому «верный
ленинец» из латвийского ЦК, инструктируя пополнение ря-
дов КПСС, объяснял, что перестройка — это «путь к распа-
ду империи, ибо не может же Москва устанавливать цены
на рижские торты» — такая вот диалектика! Попутно заме-
тим, что в той же Латвии, в отличие от Литвы и Эстонии,
партбилеты выдавались ещё и в июне 1991 года. Как риту-
альное свидетельство «зрелости» гражданина теперь уже
«свободной страны». Потому и лидеры «полунезависимой»
в условиях 1991 года Латвии не в самом узком кругу наме-
кали не только на «продолжение дела красных латышских
стрелков», но и на приверженность «чекистской платфор-
ме». Как говорится, на всякий пожарный…
Подтверждать ли всё это имёнами? Остановимся на
формуле: никому задним числом не мстить, но и кошку
называть кошкой. В оценке же деятельных защитников
Союза тем более проявим деликатность. Тем более что
эпически ещё не раскрыта жизненная драма многих об-
ладателей фамилий на «-ис» и «-чюс», кто до сих пор не
может навестить даже могилу матери.
А тогда? Едва ли не единственным «непримиримым»
борцом за независимость выступал литовец Ландсбергис
с верхушкой «Саюдиса». В Латвии таких, как он, скорее
всего, не было вообще. Сквозная для советской стороны
проблема состояла в дефиците не номенклатурных лиде-
ров. Возможно, на эту роль подходили — в Литве непрере-
каемо харизматичный глава Шальчининкайского района
Высоцкий. В Латвии, в частности, — актриса Артмане. С
первым откровенно тянули из-за его польских корней, но
главное — из-за его открытого выпада против Горбачёва. А
вторую — националисты «вовремя» подставили какой-то
историей с сыном-художником. В пику ей они же назначи-
ли министром культуры не менее известного Паулса.
Его роль ситуативно, по крайней мере, на пике проти-
востояния сводилась к посредничеству между Москвой
и Ригой. Ему, всесоюзно взращённому маэстро, прихо-
дилось на голубом глазу доказывать историческую — при-
сно и во веки веков — вину первой перед второй. Не без
его подачи прибалтийские, а потом и прочие национали-
сты нашли врага «всего живого». Это — «Красная армия и
её клевреты», характеризуемые «народными» виршами
рижской весны 1991 года: «Московский доблестный
ОМОН!/ Из дефективных собран он./ Дебилы все собра-
лись там/ И по уму и по мордам…» Увы, с этим дружно
соглашались и заезжие российские VIP-«демократы».
Зачитаем из блокнота диалог, обращенный, как выясни-
лось, в будущее: «Товарищ депутат, Вы только что
скандировали: «Россия — с вами. Коммунистов — под суд.
Оккупантов — вон». Кого вы имели в виду?» — «Советскую
Армию — главного рассадника коммунизма». — «Куда же
им идти — в Россию? Чтобы усилить там коммунис-
тов?» — «Вы откуда?» — «Из Ленинграда». — (шутливо) «Вам
— по секрету: эх, если бы маленькая война… где-нибудь
на Кавказе. Ею бы и занялись. Что тут толкаться?»
Когда же вильнюсская афиша Дольского, под которой
собирались радетели «нашей и вашей свободы», стала
символом окончательного разрыва «масс» со «сталинс-
кими вертухаями», вопросы возникли уже не прибалтий-
ского масштаба и не отдельно проклятого 1991 года:
Разбавим хронику вопросами. Только ли «революци-
онная смердяковщина» подвигла перестроечных «про-
рабов» в очередной раз «разрушить всё до основанья»?
Кому и с каким нравственным охватом служит творчес-
кое сообщество страны — ей или кухонному, теперь — ки-
берпространству?
«Дело прочно, когда под ним струится кровь»
Вопрос «быть или не быть?» с самого начала был круто
замешан на теме «неизбежного кровопролития, замыш-
ляемого Москвой против борцов за свободу». Тогда же
Москву предупреждали: «В условиях зыбкого равновесия
— главное — исключить кровь». Сепаратисты, памятуя о том,
что «дело прочно, когда под ним струится кровь», её жаж-
дали как главный мобилизующий довод в пользу отделе-
ния от Москвы. Красноречивый эпизод. Главный силовик
литовских национал-сепаратистов Буткявичюс был задер-
жан советским вильнюсским ОМОНом. У силовика заб-
рали «незаконно хранящееся оружие», после чего отпус-
тили. С копией протокола. Об этом Буткявичюс доложил
председателю парламента Ландсбергису. Спросив, поче-
му задержанные не оказали сопротивления, получил про-
стодушный ответ: «Иначе меня бы убили». На это после-
довала воистину «убийственная» реплика Ландсбергиса:
«Ну, и убили бы…»
Но «узурпаторы свободы» никого убивать не хотели. Ко-
манды — вы их прочли — выполнялись при морфологичес-
ком нежелании вовлечь себя в какую бы то ни было аван-
тюру. По прошествии лет события укладываются в про-
стую формулу: радикал-сепаратисты, не стесняясь в сред-
ствах во всех смыслах этого слова, наступали и провоци-
ровали. «Советская сторона» неорганизованно обороня-
лась, порой, поддаваясь на провокации. А уж если кровь
пролилась, тех ли назначили виновными? Записные для
сепаратистов «национал-предатель Бурокявичюс», «про-
московский редактор (?) Мицкевич», «кровавый омоновец
Млынник», если вникнуть в их жизненные обстоятельства,
«ягнятами» быть не могли. Но обошлись с ними по дедуш-
ке Крылову: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать…»
Неделя, «перевернувшая» Прибалтику, началась с 13 ян-
варя с кровопролития у вильнюсской телебашни. Эти со-
бытия объективно не расследованы. А ведь тот же Буткя-
вичюс ставил потом себе в заслугу «политическую» меткость
своих снайперов. Мы же вместо газетной патетики приве-
дём диктофонную запись, датированную тем же вечером:
«Идут танки? — Какие? — Кажется, Т-72. — Слышите, на
нас идут 72 танка!» А вот стиль общения с теми, кто
пробовал сомневаться: «Почему, как минимум, трое по-
гибших у телебашни показаны в карете «скорой помощи»
в микрорайоне Виршулишкис — ведь, это не совсем рядом.
Их туда было не вынести и машине не пробиться… Поче-
му работник морга сначала разрешил узнать фамилии
поступивших в него накануне 13 января, а после звонка
вашему помощнику отказал? За что работников морга
наградили растворимым кофе?» — «Вы — провокатор. Вы
глумитесь над памятью павших за свободу». Страшнее
другое: как минимум четверо родственников тех, кто погиб
якобы у телебашни, потом куда-то исчезли. Не потому ли,
что успели рассказать что-то политически «глумливое»?
Рига. Здесь у Бастионной горки 19 января тоже прогре-
мели выстрелы. Сепаратистский «Народный фронт» тут
же организовал «экскурсию»: «Здесь убили кинооперато-
ра Слапиньша, тут ранили журналиста такого-то…» — «Ска-
жите, как они все разом оказались на площадке 50 на 50
метров, где, как Вы говорите, ничто не предвещало пе-
рестрелки с омоновцами?» — «Спросите у министра МВД
Вазниса», к тому времени «перекрасившегося» в «борца
за свободу». Вот выдержки из его телеграммы в Москву,
посланной накануне рижского кровопролития: «В прием-
ную министра позвонил работник ОМОНа ст.л-т Кузь-
мин и потребовал соединить его с министром. Узнав
об его отсутствии, Кузьмин сказал: «Пусть министр
винит сам себя» и положил трубку. В тот же день к
тыльной стороне здания МВД приехали четверо со-
трудников ОМОНа и провели рекогносцировку, после
чего уехали. Мною… отдан приказ в случае попыток
проникновения работников ОМОНа… открывать по ним
огонь на поражение». Вникните в логику документа: по-
звонил старший лейтенант, кто-то подъезжал… Хотелось
открыть огонь, — да так, чтобы пораскатистей, — его и от-
крыли. За назначением виновников дело не стало… А
расследования по существу не было.
А там, в центре Риги, мог стоять и автор другого доку-
мента, приведенного в оригинальной стилистике: «Началь-
нику Кировского РОВД г.Риги от Филиппова Сергея Вик-
торовича, 1970 г.рж, 13.01, прож. по адресу: г.Рига, ул.-
Артиллерияс, дом 17, кв.30, не работаю с 86.04.17.
Объяснение. Я с 19 числа состою в добровольном фор-
мировании по охране Латвийской республики. Мои зна-
комые сообщили что дают бесплатно вино и сигареты,
так как я нигде не роботаю меня это устраивало. Я шел
с барикад домой и был раньше судим по статье 139 ч.2
два раза. Вчера 22 числа я выпил много водки точное
количество не помню это было несколько бутылок по-
тому и попал в атризвитель. Филиппов. 23.01.91″. Без-
работного парня можно понять, а заодно и поздравить со
счастливым для него исходом. Очевидно, что Историю не
делают в белых перчатках. Но и правда — о двух концах…
«Цветные революции» начались с Прибалтики
Это так, если под ними понимать возведение в абсо-
лют интересов самой «мотивированной» группировки.
Когда мораль и право предстают фикцией, ничто не че-
ресчур, заграница всегда права, а человек, если он «не
наш», это моль… За назидательной преамбулой — ещё
одно свидетельство Времени. Тоже в оригинальной ре-
дакции. «По проверке заявления о выселении гр. С-ва,
Михаила Львовича проживающего по адресу г.Вильнюс
ул.Шевченко дом…, кв. … так как у него незаконно про-
живают подозрительные жильцы… гр. С-в М.Л. дверь
не открыл так как никого небыло дома С-в М.Л. чинил
жигули водворе… Дверь в квартиру С-ва М.Л. открыли
отжатием скобы. После этого гр.С-в заявил что у него
никто неночивал только в ноябре Еврей Горохов из Ор-
джоникидзе. Граж. С-в сказал что он бывший военный
пенсионер советской армии и клеветал на верховный
совет Литвы оскорблил работников милиции словами
морда фашиская конная милиция и вычто ах..ели… Граж.
С-в оскорблил работников милиции что сломали дверь
выпустили кота и разбили чайник. После этого граж.
С-в пошол в первый подезд за пяными офицерами со-
ветской армии. Они оскорблили жильцов дома и сказа-
ли знают Еврея Горохова подполковника и начали драку
об окупации… задержаны гр.С-в М.Л. и начавший драку
несовершеннолетний Дабкуст». Вы поняли, за что за-
держали, если не выселили несчастного? А знаете, с чего
начался общебалтийский исторический реваншизм? С эс-
тонского запроса о мерах, принятых против советских лёт-
чиков, бомбивших оккупированный гитлеровцами Таллин.
Вопрос же о национальной чистоте «всенародного чая-
ния» обратим Москве 91-го года в надежде, что нынешняя
извлекла уроки. Почему на жизненном рубеже тогда ещё
единой страны столь издевательски действовали её зару-
бежные недруги? Блокнот испещрён фамилиями запад-
ных «миссионеров», появлявшихся даже в националисти-
ческих президиумах. Какая, например, связь между охран-
ным ведомством латвийских националистов и американ-
ской «христианской миссией «Добрая весть и милосердие»?
Почему тоже американец некто Малскис, не скрывая сво-
ей военно-профессиональной принадлежности, участво-
вал во встрече с «представителями советских военных
властей» в Вильнюсе? Кстати, именно он обращался к не-
безызвестному впоследствии полковнику Масхадову: «А
Вам-то, кавказцу, что до Советов? Вам о своей родине
нужно думать». Или как расценить полуанекдотическое
разоблачение в Шальчининкае польского «пограничника»
(тогда Польша числилась в союзниках СССР!) — его жена,
тоже оказавшаяся в этом литовском городке, заподозри-
ла «неслужебный» переход супругом советской границы.
Где, в конечном счёте, граница между суверенитетом
государства и закордонными «заботами» о его будущем?
Не актуальна ли и сегодня информационно-психологи-
ческая защита государства, если оно видит себя в кон-
ституционных границах?
* * *
История не стоит на месте. Бывший вильнюсский си-
ловик Буткявичюс впоследствии осужден за мошенниче-
ство (или за развязанный язык). Рижский омоновец Млын-
ник зимой 2004-го оказался среди тех, кто спас Абхазию
от гражданской войны. Проигравших «узурпаторов» пе-
реместили на нары — Бурокявичюс, скажем, отсидел 12
лет. И представьте, никакой правозащитной неистовости
и «христианского милосердия». Учит ли чему История? —
вопрос открытый. Очевиднее то, что её фрагменты ред-
ко взывают к принятию мер до завершения полного исто-
рического цикла. А он, возможно, ещё не завершён. При-
балтам помогли не только собственная пассионарность,
плюс, понимашь, чьи-то амбиции и незапятнанное поли-
тическое слабоумие… Аккумулированный тогда заряд ве-
роломства, лжи и пакостливости в землю не ушел. В Виль-
нюсе и Риге не стреляют. Стреляют на линии боевого со-
прикосновения с Украиной.
Борис Подопригора,
в 1991 году — офицер пресс-службы Прибалтийского
военного округа ВС СССР