Вопрос сохранения национальной идентичности ост-
ро стоит в сегодняшних непростых условиях. Традици-
онные ценности формируются столетиями, в них отра-
жается опыт предков, их победы и ошибки. Через эти
ценности передается память о прошлом и формируется
понимание того, кем мы являемся сегодня. Следователь-
но, станем завтра.
Начнём с того, что мировые религии по своей сути надна-
циональны и не могут работать на национальную идентич-
ность. Единственное исключение — православие, и здесь как
раз важно утверждение, что «Москва — это Третий Рим», то
есть Россия — это центр мирового православия. Из традици-
онных религий наибольшие проблемы связаны с иудаизмом,
который как раз работает на национальную идентичность,
но не российскую. Религиозная самоидентификация россий-
ских граждан демонстрирует приверженность определенно-
му культурному коду. Причина этого явления в 74 годах вла-
сти, которая проявляла воинствующий атеизм, а кроме того,
в России религия отделена от государства, и многие нынеш-
ние россияне не получили религиозного воспитания. Кроме
того, Россия — многонациональная страна, в которой пред-
ставлены разные этносы и разные религии, не только пра-
вославие.
Таким образом, религия сама по себе не является ос-
новой общероссийской идентичности. Основой выс-
тупает более широкое понятие — система традици-
онных российских духовно-нравственных ценностей,
а также единый культурный (цивилизационный) код,
базирующийся на сохранении русской культурной до-
минанты, исторического и культурного наследия всех
народов России.
Попытки свести основу идентичности исключительно к ре-
лигии могут рассматриваются как подмена общегражданско-
го смысла традиционных ценностей их узкорелигиозной ин-
терпретацией. Такой подход сужает значение традиционных
духовно-нравственных ценностей. На этот счёт существует
термин — «конфессиональная редукция». Это означает по-
пытки представить общероссийские ценности исключитель-
но через призму одной религиозной традиции, игнорируя ду-
ховное и мировоззренческое многообразие общества. В на-
шей повестке — переход от одной религиозной традиции ко
всем традиционным религиям.
Конечно же, традиционные религии играют поддержива-
ющую роль в формировании и сохранении общероссийс-
кой идентичности. В Конституции РФ закреплено уважение
к памяти предков, «передавших нам идеалы и веру в Бога».
Государство поддерживает религиозные организации тра-
диционных конфессий и обеспечивает их участие в деятель-
ности, направленной на сохранение традиционных ценно-
стей, гармонизацию общества и противодействие экстре-
мизму.
Создание мнимого конфликта и противопоставление
принципа светскости государства — религиозным традици-
ям общества также расценивается как деструктивная ма-
нипуляция. Системной надстройкой современной российс-
кой политики в области сохранения и укрепления идентич-
ности выступает ориентация именно на общую, надконфес-
сиональную систему традиционных ценностей (таких, как
жизнь, достоинство, права человека, патриотизм, крепкая
семья, справедливость, гуманизм). Это имеет принципиаль-
ное значение для сохранения единства государства и об-
щества, в том числе — светской и религиозных частей рос-
сийского общества.
* * *
Логично зайти в тему национальной, а также конфес-
сиональной идентичности через размышления о наци-
ональной идее.
Предложение национальной идеи обществу бессмыслен-
но, если нет уверенности в том, что её примет большинство
сограждан, то есть народ. И никакая рациональная аргумен-
тация здесь не сработает.
По этой же причине трудно даже методологически опереть-
ся на наши прошлые, как считают некоторые авторы, нацио-
нальные идеи. Например, на уже упомянутый тезис живше-
го в XVI веке псковского монаха Филофея: «Москва — Третий
Рим». Или на уваровскую триаду XIX века «Самодержавие.
Православие. Народность». Не меньше сомнений вызывает
идея мировой революции, которая по определению не наци-
ональна, да и сомнительно общенародна. Хотя надо при-
знать её мобилизующую, даже державоспасительную роль
на важных этапах советской истории.
Ради экономии эмоций без подробностей обойду и менее
схоластические умозаключения. Скажем, национальная идея
может быть только экзистенциональной, иными словами —
как выжить? Нам объясняют: если вам и вашим землякам
ничто не угрожает, то никакая нацидея вам не нужна. В от-
личие, например, от поляков или финнов, для которых мни-
мая угроза со стороны России служит фактором скорее по-
литической, часто — межпартийной консолидации.
Или такое: «консолидированное устремление нации» мо-
жет быть оправдано лишь чрезвычайностью обстоятельств,
в иных случаях это манипуляция сознанием масс. Здесь же
— более категоричное: в цивилизованной стране главной иде-
ей может быть только свобода (добавим: в её понимании
пятой частью Человечества). Отвечая на вопрос: зачем нам
национальная идея? — назову, возможно, главную в ней по-
требность.
Она состоит в воспитании ответственного и активного Граж-
данина-хозяина своей земли, а не ропщущего пасынка судь-
бы. «Консолидированное устремление» нам необходимо для
того, чтобы будущий (скорей это так) соотечественник с пер-
вых осмысленных шагов понимал, что связывает его интересы
с интересами общества и государства и почему они взаимо-
обусловлены. Ибо даже благонамеренный обыватель будет
социально апатичен, пока не осознает, в чём, кроме конститу-
ции, состоит накладываемая на него обязанность «хранить
Россию», какую страну мы строим, в какой стране будут жить
наши дети и внуки.
Указом президента эту идею не внедрить. Но современ-
ник должен даже не знать, а чувствовать, что роднит наём-
ного работника с хозяином, якута с чеченцем. Чувство пат-
риотизма? Это, конечно, так. Это чувство должно быть с дет-
ства наполнено простыми понятиями — предметной любовью
к своей большой и малой Родине, уважением к личности
других людей, сознанием того, что страна не может быть
богатой и доброй сама по себе, без действенного участия
каждого из нас.
В нашей национальной идее более востребован ответ на
вопрос «что делать?», а не «кем быть?» Поэтому ближе к на-
шим потребностям (но всё же локальны) такие предлагаемые
идеологемы, как «славяно-скифский мир» или «Россия много-
детная», Россия, сохраняющая русскоязычный ареал, Россия,
выпускающая современную, наукоёмкую продукцию самого
высокого качества.
Напрашивается резюме: задача состоит в том, чтобы ис-
комую национальную идею извлечь из «концентрата» обще-
народных чаяний. Её, повторю, нельзя директивно довести
до «исполнителей». Национальная идея — это, конечно же, пред-
мет главной коммуникации лидера страны и народа. Вот толь-
ко как её извлечь и с чего начать?
Назову, так сказать, «претендента» на нашу национальную
идею. Тем более что таковая — в аналогичной или сходной
интерпретации — обсуждается весьма активно, хотя и с при-
ведением разных аргументов. Это — народосбережение, если
понимать его не в узко демографическом измерении, но как
сохранение культурного генотипа народа. Не забудем о ме-
рах, направленных на то, чтобы нас стало больше. Как тут
обстоят дела, лучше спросить у специалистов. Но для яснос-
ти всё же добавлю то, что лежит на поверхности: абсолютно
нетерпимо, когда рождение ребенка, а тем более двух и трех
детей, ставит семью на грань бедности. Столь же существен-
на оптимизация образования (разговор, конечно, не о судьбе
ЕГЭ или пресловутых вузовских рейтингах) и социального пат-
ронажа (опять-таки, не замыкаясь на проблемы усыновления).
Не будем спорить с многочисленными сторонниками перво-
степенного обеспечения примерности элит.
Впрочем, вопрос ставится шире: сберечь народ можно лишь
при его встречной мотивированности на сбережение государ-
ства. В противном случае при любом отношении к «громадью
наших планов», жалобам на «родимые пятна» и «козни Люцифе-
ра» Гражданин, он же первичный носитель государственности,
остаётся без защиты и перспектив. И наоборот: ему, мысляще-
му привычными категориями семьи и рода, хотя бы по аналогии
должны быть понятны (лучше — близки) заботы «общегосудар-
ственного сообщества семей, родов (кланов, тейпов, виртов…)».
Из этой логики следует, кто первичен и на кого изначально
«примерять» национальную идею. На эту скрепу можно и нуж-
но «нанизывать» обоснованные социально-экономические,
гуманитарные и прочие программы.
Признаем главное сомнение, высказываемое рядом потен-
циальных критиков. Они считают, что идея народосбереже-
ния может стать прикрытием для авторитарного, даже тота-
литарного режима власти. Тем более любая диктатура опи-
рается на сверхъидею. Но, с другой стороны, ни один дикта-
тор не преуспел в сохранении народа на перспективу. Впро-
чем, развитие демократических институтов немыслимо без
такого качества демократии, которое увлекает максимально
широкие социальные и прочие слои населения. А если не
увлекает, то зачем нам такие институты?
Вопрос выживания всего народа — пусть и не в геополити-
ческой плоскости — нас уже касается. Эта проблема нахо-
дится на стыке глобализации и демографии. Но первая за-
даётся не нами, зато без демографического отпора нам, ско-
рее всего, не обойтись. Не будет людей — некому будет со-
противляться, а то и напрямую отстаивать свою независи-
мость. Согласимся с тем, что народосбережение — главное
условие существования (не говоря о развитии!) унаследо-
ванного нами общества и государства. В этой интерпрета-
ции национальной идеи признаем значение и экзистенци-
ального фактора.
* * *
С этих позиций подойдём к теме религии. Не обойтись без
смысловых повторений, а заодно и вопросов. Главные из
них: что важнее — национальная идея или межрелигиозная
гармонизация? Зависит ли одна от другой? Наконец, может
ли межрелигиозная консолидация стать основой националь-
ной идентичности?
Актуальность этих вопросов предопределена, повторим,
непростой ситуацией в нашем обществе.
Разговор на эту тему с религиозными деятелями и учёны-
ми неизменно касался Указа Президента РФ № 809 от
9.11.2022 г. С изменениями от 4.3.2026 г. этот документ всту-
пил в силу с момента подписания. Этим указом утверждены
«Основы государственной политики по сохранению и укреп-
лению традиционных российских духовно-нравственных цен-
ностей». Документ определяет их как моральные ориенти-
ры, формирующие мировоззрение, включая жизнь, патрио-
тизм, крепкую семью и приоритет духовного над материаль-
ным, и направлен на защиту от деструктивного идеологи-
ческого воздействия. В России не существует официальной
статистики членства в религиозных организациях: от граж-
дан не требуют заявлений об их религиозной принадлежно-
сти. О религиозности россиян и об их конфессиональной са-
моидентификации можно судить, в основном по социологи-
ческим опросам. Тем не менее в поле первостепенного вни-
мания — православие, ислам, буддизм, иудаизм. Вспомним
ключевые аспекты Указа. Вот они.
Традиционные ценности: жизнь, достоинство, права че-
ловека, патриотизм, служение Отечеству, крепкая семья,
созидательный труд, историческая память.
Угрозы: деятельность экстремистских и террористичес-
ких организаций, действия недружественных иностранных
государств, а также распространение деструктивной идео-
логии.
Цели и инструменты: сохранение ценностей в образова-
нии, культуре, науке, СМИ и молодежной политике.
Значение: документ закрепляет роль России как храните-
ля традиционных ценностей и определяет инструменты для
их защиты.
Продолжим разговор уточнением существа многонацио-
нальности. Некоторые учёные считают, что для российского
общества важнее многоконфессиональная консолидация. Но
скептики есть и здесь, ибо религии не только консолидиру-
ют, но и разводят. Абстрактно звучит и такое понятие как «обо-
жение» общественной жизни, приемлемое для представите-
лей всех традиционных для нас верований. Далее мы стал-
киваемся с социологической расплывчатостью: сколько у нас
приверженцев той или иной религии и как объективировать
их число? Не говоря о территориальном и социальном фак-
торах (не только в проекции — Северный Кавказ — Централь-
ная Россия, но и город — село, а также — «типической среды
повседневного пребывания») разговор затрудняют формули-
ровки типа такой-то процент населения «воспитан в хри-
стианской (или исламской) традиции» или «…привержен
близким для своего круга ценностям».
Примем за основу такой расклад:
— православные с разной степенью религиозной активнос-
ти — около 60% населения РФ;
— мусульмане-граждане страны — 15%, с мигрантами — воз-
можно, не менее 20%;
— буддисты — от 3%, при этом отмечают приток к ним, преж-
де всего, атеистов;
— иудеи — до 1%, оговорим отличие евреев от иудеев;
— католики — до 1%;
— неопределившиеся с разной степенью приверженности
атеизму — 15%, при том, что почти 10-12% населения России
не указали своей этнической принадлежности.
Допущения, приведённые через «от», «до», «около», «возмож-
но», призваны не обострять имеющиеся на этот счёт противо-
речия. Мы также остановились на наиболее сбалансирован-
ной пропорции между верующими и неверующими. Здесь же
обойдены по-разному заявляющие о себе сторонники иных
верований: (нео)язычники, сектанты и многочисленные дру-
гие, в сумме составляющие до 1%.
* * *
Следующую часть разговора построим по принципу: с чем
согласно большинство религиозных деятелей и учёных и
какие вопросы они задают. Повторим для ясности: никто из
них не сомневается в значении Указа №809. Они полагают,
что он задаёт повестку на будущее. Вопрос: какой конкрети-
кой эта повестка будет наполнена? Наиболее квалифициро-
ванные собеседники обращают внимание на «параллельно-
сти» многих канонов православия и ислама. Притом, что в
исламской канонистике, по крайней мере принятой в Рос-
сии, никогда не ставилась задача противостояния правосла-
вию. С иными христианами (образно говоря, «крестоносца-
ми») ситуация иная. Тем более что иные ветви христианства
отдают предпочтение не праведному, а сильному. Да и фак-
тор глобализма трактуется нами и ими по-разному.
Тем не менее именно вокруг русской культуры или под её
влиянием формировались разные национальности народов
России, в которых доминирует ислам. Пример конструктив-
ного симбиоза ислама и христианства при гарантиях со сто-
роны России являют нам Татарстан и Башкирия. Хотелось
бы, чтобы их дополнил Северный Кавказ, в первую очередь
Чечня.
Впрочем, витальная для общества задача состоит в под-
держании баланса между всеми нашими каноническими ре-
лигиями, по жизни — прежде всего между православием и ис-
ламом. Тем более, что одно с другим сближают взгляды на
брак, ценность культуры, но главное патриотическое начало.
Поддерживать это начало следует не только пока живы
старшие поколения. Не замыкаясь на православно-исламс-
ком диалоге, приведу запомнившийся мне подчёркнуто вза-
имно уважительный, при этом конструктивный разговор ре-
лигиозных авторитетов, представляющих в Петербурге РПЦ
и иудейскую конфессию.
Вернёмся к сказанному ранее. Показательно беспокойство
не только религиоведов: в чем состоит наша национальная
идея? Какое общество мы строим? Насколько религия заос-
трена на воспитание патриотизма, следовательно, на обще-
народную консолидацию? Важная частность: представите-
ли всех основных конфессий, представленных в Петербур-
ге, несколько неожиданно — пусть и в разных интерпретаци-
ях — заострили сквозную тему наставничества и роли при этом
священнослужителей. Именно этим может быть обеспечена
глубина сегодняшней духовной жизни общества, которую
оценят лишь потомки.
Здесь же общая озабоченность по поводу несовпадения
повседневных ожиданий большинства и не всегда понятной
ему дидактикой, свойственной значительной части богосло-
вов. Иными словами, религиям требуется очеловечивание.
Не в интернете же этому большинству искать истину? По
образному выражению одного из собеседников, сама атмос-
фера богослужения должна не просто утешать, а подво-
дить прихожан к мысли: лгать, предавать и воровать не
допустимо, ибо за это последует не абстрактная кара, а
реакция окружения. Иначе потомки нас проклянут. Хотя это
ближе к культуре, а не религии.
Ставится вопрос о новом обретении общероссийской иден-
тичности через аккумулирование всего ценного из имперс-
кой, советской и нынешней эпохи. Требует уточнения идей-
ная концепция гражданства. Правда, трудно спорить с тем,
что главное для нашего будущего — не идентичность (ещё
долго будут обсуждать, на какой платформе строится иден-
тичность?), и не приверженность той или иной религии/кон-
фессии, а экономика. Ибо на веру и безверие наибольшее
влияние оказывает качество жизни и условий проживания.
В этом контексте выражено мнение о чрезмерной публи-
цистичности социософских разработок, ибо сегодня нам тре-
буется более серьёзная аналитика в логике: нация это —
территория — язык — культура — религиозность. При том,
что общенациональное, заодно общеконфессиональное со-
гласие достижимо в результате полемики.
В этом контексте подняты многочисленные производные
темы. Прежде всего, о роли образования, более широкого
просветительства, культуры связи времён, следовательно,
поиска того, на чём будет строиться жизнь будущих поколе-
ний. Всё перечисленное видится залогом воспитания с опо-
рой на консервативные начала и диалектику мирового раз-
вития. Мобилизации культуры на службу государству отво-
дится особое место. Не только о популяризации знаковых
имён и событий (св. Александр Невский, св. Сергий Радо-
нежский, ледовое побоище, 1812 год, Великая Отечествен-
ная война) идёт речь. Но без вдумчивого обращения к про-
шлому, настоящему и будущему, а не только к пошаговой
доступности храмов бессмысленно говорить о националь-
ной идентичности. Тем более что налицо признаки кризиса
мировой цивилизации. В этих условиях нам предстоит жить.
Оставим философам, культурологам и историкам и по-раз-
ному актуальные разноплановые темы, которые тем не ме-
нее остаются в поле зрения. Безотносительно частностей,
это потребность в жёстком отказе от дарвинизма (он оправ-
дывает нацизм) при сбережении антропологических ценно-
стей авраамического мира, признание богословия частью
научного дискурса, скорейшего освобождение от «идейной
трясины» 90-х годов, а также в прояснении, может ли поли-
тика составлять основу общенациональных ценностей, роли
гумилёвской концепции о первичности отношения к ланд-
шафту, в том числе культурному.
Позитивно, но с вопросами встречено предложение о вве-
дении (пока в одном из регионов) в школьную программу
курса «Основы религиозных культур и светской этики». Пока
недостаёт ясности, идёт ли речь о включении этих предло-
жений в госстандарт, то есть на обязательной основе. Сре-
ди вариантов: основы каждой из четырёх принятых в России
религиозных культур, отдельно — «Основы мировых религи-
озных культур» и «Основы светской этики».
Не обойти подробности, которые собеседники считают важ-
ными. Во-первых, об исламе и частично иудаизме (буддизм
в нашем случае — менее проблематичен). Начнём с главной
проблемы: как строить работу с членами диаспор — они граж-
дане РФ или нет? А пока мы делаем всё, чтобы в Средней
Азии не было бунта из-за безработицы. И это едва ли не
главное.
Требует упорядочения (централизации) деятельность муф-
тиятов. Ныне многие из них находятся под влиянием той или
иной страны. Происходит «отуречивание» некоторых муфти-
ятов. Тем временем мусульмане образуют самое улично-
громкое, поэтому весьма влиятельное меньшинство, всё
активнее образующее собственные анклавы (вспомним по-
литически показательный прецедент с Косово). А ещё не-
плохо бы, как минимум, разобраться с вольно применяемой
у нас терминологией. Вообще-то: джихад — это достижение,
усердие, борьба с пороками. А нападение, в другой интер-
претации — отпор врагу — это газават. Для нас, внутри стра-
ны, важнее то, что ислам — это, прежде всего, посвящение
богу и истине, безотносительно политико-географических,
культурно-исторических и иных нюансов.
Во-первых, не стоит и забывать об экономической, следо-
вательно, политической роли иудеев. В силу понятных вне-
шних обстоятельств напрашивается конфликтологическая
профилактика. Пока не поздно.
Во-вторых, не нужно недооценивать опасности сектант-
ства, весьма агрессивного и «творческого». Оно способству-
ет «растворению» православия — без того не укрепляющего
свои позиции из-за роста атеизма. Вспомним, что откровен-
но антигосударственные саентологи в своё время «завербо-
вали» более 20 тысяч петербуржцев, в массе своей интел-
лектуалов. Скажем больше: сатанизм — это вызов традици-
онному обществу и замах не просто на уничтожение нацио-
нальной идеи, но и на подмену самой сущности человека.
В-третьих, и поэтому: в функциональном смысле мало
пользы от «суммирования/препарирования» озвученных тем.
Необходима их, максимум(!), региональная привязка. Так
даже при уточнении числа петербургских мусульман назва-
ны сильно разнящиеся цифры: от предполагаемых 1,5 мил-
лиона до 200 тысяч регулярно посещающих мечети. Поэто-
му репутация Петербурга, считающегося самым атеистич-
ным городом страны, требует более въедливого «уточнения»
его идейно-мотивационной специфики. С выдвижением на-
глядно реализуемых выводов-рекомендаций. Здесь — регио-
нально-конфессионального значения. Иначе мы скатимся к
спекулятивному фактору «китайского влияния на христиан-
ство через Россию».
* * *
Остановимся на предварительных выводах: любой дале-
ко идущий из них преждевременен. Разговор о националь-
ной идентичности, национальной идее и роли при этом ре-
лигии требует, прежде всего, концептуального простора. Толь-
ко после ожидаемых дискуссий сделаем следующий шаг. И
ещё — это не менее важно: необходима эмпатия в самом при-
землённом её понимании. Вот пример: ряд православных
священников, побывавших на СВО задают вопрос: почему
они по общегосударственному статусу не приравнены к уча-
стникам боевых действий? Есть, правда, на этот счёт и сколь-
ко-нибудь вразумительный ответ. Но сегодня мы — за толчок
в восприятии расширенного спектра тем.
Борис Подопригора