…Всегда любил собак. Маленький был — думал, они улыба-
ются. Автомобиль — нет, не уважал. И шофёром, как многие
мальчишки, не хотел стать.
Пятьдесят четыре года живу, голова седая. Собаку не завёл,
а за рулем три месяца. Машину купили по настоянию жены.
Она на права давно сдала. Как деньги появились, взяли по-
держанную «Тойоту». У меня корки на вождение двадцать лет
пылились. Получил ещё в советское время. В школе ДОСААФ
водил «Зилок», 130-й. С тех пор за баранку не садился.
Жена от машины меня оттирала, как бы не разбил, опыта,
дескать, мало. Я снисходил, что называется, а потом подвинул
и сам стал водить. Женщины неохотно отдают управление.
Здесь нужно твердость проявить. Жена буквально вцепилась
в руль.
— Чего ты? — говорю ей. — Я же мужик!
Опыт по ночам набирал, когда движение слабое. Как-то вы-
езжал на мигающий светофор, а по главной «японец» гонит. Иной
раз не понимаю, в какой стране живу… Язык стал чужим, вы-
вески, шмотки… Что это, если не оккупация? Но я не о том, о
людях я… Всё те же люди. Измельчали только…
Ну, видел я иномарку, да скорость трудно определить, когда
фары по глазам бьют. Мне показалось тогда — успею. Налево
стал сворачивать, а машина аккуратно мне в бок летит. Они по
тормозам ударили. Зад машины задрало, пыль столбом, едва
не перевернулись… Я на газ! По главной пошёл… В зеркале
вижу: развернулись и за мной идут. Я ещё прибавил, и они при-
бавили. Потом узнал, сколько их в машине… Как в кино было.
В каком-нибудь гребаном боевике… Погоня и всё такое… По-
чему не остановился? Наверное, страх был… И азарт живот-
ный в скорости потягаться. Ночью зверь гуляет… Игра нача-
лась…
Прижали они меня к обочине. Двое из машины выбегают,
лет по двадцать пять. Один плотный такой, качок, а второй
повыше на голову, худой. Злые как черти. Я ждать не стал,
вырулил на дорогу. Они только в борт моей «Тойоты» кулаками
вдарили. Гнали, как собаки волка…
Вот тогда сильно я разогнался! Пошёл в кварталы… А конец
ноября, лёд на дорогах, особенно на периферийных, куда я
стал уходить. Меня и вынесло па целину. Там снегу по коле-
но… Машина ещё шла, а потом встала. Двигатель я заглушил,
посидел немного. Ясно было, что наклёвывается горячая драч-
ка. Навстречу им пошёл…
Они сразу поняли, что мне не выбраться, радостно так вскри-
кивали и не больно торопились. По-моему, даже чуть подвыва-
ли, расправу предвкушая, как борзые…
Первым набежал коренастый и с размаху вкатил мне пони-
же левого глаза. Он думал, упаду я. В снег они хотели втоптать
меня, в лёд вбить, чтобы я не путался у них на дороге, быстрой
езде не мешал.
И я как будто проснулся. Это после удара коренастого. Он
где-то нахватался восточных приёмов, всё подпрыгивал, бил
ногами. Только на гололеде крепко надо стоять. А мне падать
никак нельзя было. Худой, высокий, поскромнее работал, да
только злей качка оказался.
Я ловил четыре кулака как мог. И удачно ловил. Но вот не
было к ним злости. И драйва, как теперь говорят, не было. Бог
сынка не дал, а эти в сыновья мне годились. Может, пороли их
мало в детстве, сказок не читали на ночь. Головы разбивать я
не хотел. Не чувствовал своей правоты…
Стали они остывать. Худой ещё кинулся ко мне. Я его пятер-
ней в лицо остановил. Верно, тогда и перемазался чужой кро-
вью…
Из той породы они были, когда норовят горлом взять, нахра-
пом, а если сразу не вышло, уходят.
— Знаешь, сколько стоит наша машина?! — это качок орал. Я
не знал. Хотел одного: скорее бы свалили. Я тоже орать могу…
Лицо худого в крови… Всё, думаю, хватит, поиграли…
На мое «ша!» они ещё огрызались по собачьи, но уходили к
своей дорогой машине. Левую щёку у меня разнесло. Ныло
плечо и колено…
Хромал к своей «Тойоте», когда подрулили ко мне три совсем
разбитые иномарки. Встали в рядок поодаль, свет в лицо па-
лят. Я не знал, что у них там в головах. Я был, как пустая бу-
тылка… Драться сил уже не осталось. Вытащил из багажника
газовый ключ, второй номер. Стоял, смотрел на них, а они на
меня. Потом одна за одной они ушли.
Позже мужик появился, рыжий и поддатый в одинаковой сте-
пени. Представился полковником пожарной службы. Скучно ему
было. Где-то у него гараж и трос буксировочный. Полковник
настаивал. Хотел кайф продлить.
— Как тебя занесло! — говорил полковник. Всё в глаза загля-
дывал. Он думал, что в «Тойоте» у меня спиртное. Тогда я ре-
шил крепкую машину поискать.
— Побудь, — говорю рыжему, — посторожи. К домам я побе-
жал…
Джип с водителем нашёл на удивление быстро. Ночью город
своей жизнью живёт. Надо лишь присмотреться. Я рассказал,
что застрял и хорошо бы дёрнуть машину из снега. Подробно-
сти были ни к чему. Я его тогда другом назвал… И парень вни-
мательно глянул на меня. В теневых структурах он крутился,
может быть, бандитских. У таких людей печать на лице…
— Ладно, — сказал он, — позже…
Обратно бегу, а полковник в бардачке моей «Тойоты» роется.
— «Аварийку» тебе включил, — он мне.
— Это разумно, — и на руки его смотрю.
— Залез в бардачок… — сказал полковник, так, словно сомне-
вался, что залез и в толк не возьмёт — зачем?
— Вижу, — говорю ему.
— Стирал отпечатки пальцев… — он вздыхает.
Мы вышли на снег. В салоне тесно становилось. Полковник
стыдился и каялся. Все-таки он был сильно пьян… И когда к
нам подъехала машина ГАИ, я двинулся от полковника, но тот
следом топал, что-то в спину бубнил.
Я бодро попросил помощи. Гаишники, молодые парни, с ис-
пугом смотрели. Уехали быстро… И чего они боялись? Маленько
полегчало мне тогда. Решил, что хуже не будет.
Парень тот, с джипом, не обманул, вернулся. Я неумело суе-
тился с концом троса. Теперь я заглядывал в глаза, только что
хвостом не вилял…
— Резина у тебя говно! — сказал парень. «Тойота» стояла че-
тырьмя колёсами на дороге. Я о деньгах ему… Он рукой мах-
нул пренебрежительно. Мы и распрощались.
Утром левую половину лица прячу, да жена рукав увидела в
крови.
— На дороге, — говорю, — подрался… Не моя кровь.
А зачем женщине детали? Ей главное, что живой. Водить я
научился, только к собакам остыл после этого. И когда по зер-
калам ночью чужие фары, — особенно сзади, — не люблю.
Владимир НЕЧАЕВ
25 ноября 2011
Петропавловск-Камчатский